Read Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8 Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Золотой Человек Gold Man
Часть I. Глава VII - 3. Бег по багровым лужам

Больше половины июня минуло с того дня, когда в Шлиссе пролилась кровь. Теперь хороших новостей оттуда можно было и не ждать, город занят армией, солдаты мало-помалу разгребали тот погром, что устроили его собственные жители. Люди словно испарились, ни одного человека на разрушенных улицах, пустые черные окна по ночам. Никакого света вообще, даже обыкновенные уличные фонари перестали зажигать, только факелы в руках патрульных отрядов. Армия все еще была настороже. Но город уже был лишен той нагнетенной атмосферы, что привела к пожару. Однако, этот огонь начал перекидываться в соседние города, и там уже засверкали факелы и плакаты с лозунгами. Даже под прицелом солдат, люди не собирались отказываться от свободы.

Тем временем, и в Централе пугающая тишина все чаще по ночам сменялась какими-то парадными шествиями. Официально они были как простые митинги в поддержку мира, но люди прекрасно понимали, зачем собрались здесь. Нужно сказать свое слово, сделать так, чтобы народ услышали. Остановить бойню на Севере можно только здесь, считали митингующие. Сердцами большинство из них было с Шлиссом, и пока что, люди только говорили, не собираясь «слишком тесно» и не беря в руки оружие.

Владыка задержался в командировке, но Сергей Сергеевич прекрасно выполнял его работу в столице. Вернее сказать, он прекрасно отдавал распоряжения своим ученикам, которые метались по разным местам города с проверками полиции, тюрем. Еще они руководили контролем над мирными шествиями. Одним словом, Николай почувствовал себя вторым человеком во всем Золотом обществе, пока Скрепп принял на себя роль Потестаса. Главным, если не считать Совет, который начал собираться гораздо чаще... его члены, старейшие золотые люди, были охвачены страхом, если не паникой. Непонятное и ужасное время, чтобы не допустить оплошность Совет собирался по любым пустякам и требовал присутствия всех золотых людей от пятого уровня. Поэтому к бесконечным поручениям Скреппа на ребят свалились нудные заседания стариков.

В конце июня, наверное, самой солнечной погодой последних дней началось утро Насти и Николая. В кои-то веки, поражаясь самому себе, Николай проснулся раньше девушки. В чистой комнате, где у каждой вещи, от письменного пера до толстенных книг, было свое место, все переполнялось светом. Словно каждая вещь сама его излучала. Юноша открыл глаза и медленно протер их пальцами, изгоняя остатки сна. Приподняв немного голову, он посмотрел вокруг.

Ну вот... опять – Николай, как и всегда, распластался по всей кровати, лежа чуть ли не звездочкой. Настя была вынуждена довольствоваться правым краешком. Она мирно спала на боку, лицом к Николаю, ее рука во сне случайно оказалась на груди юноши, и теперь она ладонью чувствовала биение сердца, для нее это была словно колыбельная. Николай улыбнулся и аккуратно, чтобы Настя не проснулась, снял с себя руку и повернулся к ней. Он поправил ее длинную золотую прядь на челке, которая еле-еле выделялась среди светлых, почти белоснежных волос. Юноша смотрел на ее лицо... такое невозмутимое, умиротворенное, но даже сейчас, во сне, она казалась немного грустной, взволнованно грустной. Именно такой, какой она стала в последнее время. И для Николая это стало чуть ли не самой страшной тайной последних дней. Что с ней случилось? Этот отрешенный взгляд, который изредка посещал девушку... она чаще стала смотреть в окно на пустые улицы и может быть, даже немного жалела, что сезон дождей окончился. Не то, что бы это пугало Николая, но страшно за нее было по-настоящему. Этот необоснованный страх и заставил его подняться первым. Надо сварить кофе.

Чайник закипал, Николай, в одних штанах и не застегнутой бордовой рубашке, нарезал тоненькими ломтиками сыр. Изредка он поглядывал на часы – уже почти восемь утра. В девять сегодня намечалось очередное собрание Совета, и Настю и Николая, как майоров Золотого общества там непременно ждали. От одной мысли, что снова придется часа на четыре делать умный, слушающий вид, становилось тошно... спасал только запах заварившихся зерен кофе. Великолепно... Николай не представлял, как мог жить раньше без него, в детстве ни про какие горячие напитки он слыхом не слыхивал.

Николай еще не собирался будить девушку, он рассчитывал, что утренний завтрак сам ее пробудит и приведет на кухню. К тому же от ее квартиры до штаба было рукой подать и спешить было некуда. От одной мысли, что Настя проснется от аромата кофе, становилось так тепло, что улыбка появлялась сама по себе. Еще чуть-чуть, невидимый пар уже почти дошел до приоткрытой двери спальни.

Раздался оглушительный звон телефонного аппарата.

Сердце Николая сразу потяжелело в сто крат. Он ринулся к телефону, да так быстро, что в мгновении ока уже попал в другую комнату и поднял трубку. Телефон успел прозвенеть только два раза, но теперь не стоило и надеется, что именно кофе легонько убрало сон девушки. Нет... это самым варварским способом сделал Зак.

Он позвонил Николаю предупредить, что они с Леной уже выехали из своего дома и направляются сюда, чтобы подбросить их. Что б тебя, Зак – сдерживался Николай. Он и в самом деле хотел закричать на него, мол, не нужна никакая машина... но Зак был непреклонен. Теперь, после того как Николай освободил Мак-Баумана, чтобы добраться до Чадаева и узнать про отца, Зак по настоящему «обиделся» на него. Он совершенно не понимал, зачем этот идиот в одиночку помчался сломя голову навстречу неминуемой гибели... да еще в итоге спас Артура, которого они вместе с таким трудом поймали. Теперь Зак по-настоящему вошел в роль старшего брата, словно с катушек слетел, особенно по отношению к Николаю. И юношу раздражало, что его друг контролирует каждый его шаг.

– Ясно! – Николай хлопком повесил трубку и дальше уже бормотал про себя всякие слова о Заке.

Когда он вернулся на кухню, то увидел, как Анастасия перемешивала сахар в его кружке, и затем в своей. Юноша почему-то почувствовал себя немножко виноватым... хотя сам толком не мог сказать почему.

– Доброе утро – опередила она его

– Доброе... – тихонько ответил он и присел за стол, возвращаясь к нарезке сыра.

Анастасия была в одном халате и вроде ни куда не спешила. Скорее всего, она просто забыла о том, что через час им уже надо быть на собрании Совета. Юноша посмотрел в прихожую комнату. Там, возле входной двери, друг на друге лежали две их сабли в ножнах. Надо бы поточить – подумал Николай и тут же отправился за ними. Настя как-то косо взглянула в его сторону, не понимая, зачем каждый день он натачивает клинки, словно каждый день применяет оружие. Николай чувствовал, как эта подготовка к бою раздражает девушку. Чувствовал, как начинали дрожать ее руки, но она старалась не подавать виду. Закончив со своей, он вынул из ножен ее саблю.

– Мою не надо, Николай, прошу тебя... – тихо сказала она, легонько взяв за его руку с точильным камнем.

Николай пожал плечами и отложил клинки в сторону.

– Кто звонил?

– Свиридов... – Николай вздохнул, – приедет сейчас

Анастасия подала ему чашку с кофе и присела рядом за стол. Он сделал несколько глотков.

– Теперь вы зовете друг друга только по фамилиям?

Николай опустил глаза. Он и вправду только сейчас осознал, что уже не может вспомнить, когда в последний раз произносил имя Зак. Да и тот, с недавних пор зовет его только Владыч.

– Само как-то получается...

Анастасия тоже попробовала кофе. Ее глаза закрылись и на лице, на какой-то жалкий миг, наконец, появилась та легкая улыбочка, давно переставшая быть обыкновением для девушки. На какой-то миг, она снова, как будто ожила. Но когда она успела так измениться? Это случилось, когда Николая держали под арестом. Анастасию словно подменили... или вернее наоборот, давали о себе знать те серые, безжизненные глаза, которые появлялись всякий раз, когда Владыка зачитывал новые указы империи, когда в газетах огласке придавались героические подвиги золотых людей по усмирению морально павших и возвращению их на путь Истинный.

– У тебя получился бесподобный кофе, – она положила свою ладонь на его – правда... научишь меня?

Николай улыбнулся, вспомнив, сколько времени Настя убила ради того, чтобы показать, куда нужно насыпать зерна, как их перемалывать, до какой степени нагревать воду, как правильно перемешивать. Сколько ошибок она выпивала со словами «не плохо». Но теперь Николай понял, что он сделал хороший утренний подарок. Он медленно приблизился к лицу девушки и тихонько поцеловал ее в шею. Настя опустила глаза. Теперь эти глаза вновь стали небесно голубыми, вновь засверкали.

– Эмм... а не рановато ли для гостей... Зак собрался навестить нас в девять утра? – смущенно перевела она разговор.

Николай замолчал. Значит, она все-таки не знает, что на девять назначен Совет. Если он скажет ей, то много радости это не принесет. Что если не пойти? Пропустить... нет, это не возможно. Зак сбросит его со шпиля Штаба Золотого Общества за такие прогулы, да и не могут ученики самого Скреппа пропускать. Это будет позор для учителя. Юноша поник головой, не зная, что сказать и Настя, словно почувствовав его смятение, начала взволнованно глядеть на него.

– Что?.. – тихо спросила она

– Ты разве не знаешь, что через час нам надо быть в зале Совета?

Возможно, не стоило говорить это так прямо. Раздался грохот бьющейся чашки. Кофе разлилось чернотой по белому мраморному полу. Настя случайно выронила свою чашку, когда услышала про Совет. Ее рука резко ослабла, и пальцы не смогли удержать кофе. Она тут же прикрыла рот ладонью, испуганными, вновь посеревшими глазами смотря на кофейную лужу.

– Ой... нет... я уберу

Николай тут же остановил ее за руку и отдал ей свою чашку.

– Не беспокойся об этом, я уберу.

Теперь Настя, поникшая и виноватая, сидела молча, смотря в свою кружку. Больно много страшного произошло в одну секунду для нее. Обременить человека скорым заседанием и к тому же лишить кофе.

– Не к добру это... – сказала она

– Да ладно тебе – Николай уже почти закончил протирать пол – всего лишь кофе.

Настя оперлась на руку и закрыла глаза. Целую вечность, десять минут никто не произнес ни слова. Девушка не хотела притрагиваться к его кофе. Николай закончил убирать осколки.

– Как думаешь, – как бы невзначай спросила она – слухи о том, что в Шлиссе работал отряд золотых людей... это правда?

Николай на секунду замер. Он не очень-то любил доверять слухам, но больно уж на правду смахивало все это. Не зря же Владыка уехал на север. И кому в голову из начальников северного отделения придет мысль посылать для убийства... для кары тех, кто призван вести к свету. Если это правда, то репутации Золотому Обществу будет нанесен такой удар, что страшно даже подумать, что с ним станет. Реорганизация, не иначе... причем не сверху, а снизу. Но дело даже не в самом обществе, Настя не просто так спросила... она наконец-то дала подсказку на причину всего своего беспокойства. Может быть, именно это ее терзает? Виноваты ли те, кому они служат... а может быть, и мы сами уже цепные псы? Нет, для Анастасии лучше будет умереть, чем исполнять такие приказы. Стало вдруг холодно и страшно.

– Я не знаю... – честно признался он

В дверь постучали. Зак приехал, как и обещал, в половину девятого.

«Арон» мчался по одному из шоссе Централа. Штаб уже виднелся в окнах. В последнее время, столица немного изменилась. Теперь, вместо прогуливающихся в нарядных бежевых и голубых пиджачках и длинных платьях пар, вместо бесконечного потока машин и карет в обе стороны улицы, половина города как будто съехала на дачи, но это было не так. Вместо всего этого по тротуарам в ногу шагали люди в белых гимнастерках, плотных штанах и сапогах с оружием за спиной. Это патрульные отряды полиции и остатков гарнизона, обеспечивающих правило Совета о запрете сбора лиц больше чем пять человек вместе. Нельзя теперь было собираться и на площадях, рояли были убраны с набережной, там все равно никто не гулял, а жаркая погода могла навредить инструментам. Но город теперь нельзя было назвать мертвым, каким он был месяц назад. Кто-то все же спешил по каким-то делам. То и дело, на светофорах скапливались заторы из автомашин. Правда, люди словно забыли, что такое улыбка, как приятно поприветствовать в старой доброй столичной традиции незнакомого прохожего. Теперь люди приспускали кончик шляпы, чтобы скрыть лицо от встречно идущего человека. Шляпы стали в моде. Теперь здесь каждый был сам за себя, все обособилось. Все чаще и чаще полиции не хватало времени, чтобы успеть на все вызовы. Мародеры начали царить в городе. И даже под угрозой казни за моральное нарушение законов свитков, они продолжали воровать чужое. Вера в Истину таяла вместе с порядком. И теперь в сердцах людей появлялся новый принцип «все дозволено». Теперь они требовали не только свободы мысли, но и свободы времени. Никто не смел указывать им более, они сами знают, чем занять себя. Не все, но большинство. А те, кто все еще оставались в чести, сидели дома и молча смотрели как их город с каждым днем, под солнечную погоду погружался во мрак. Они, кажется, и сами запутались, кто прав, а кто виноват. Тем не менее, Николай не сомневался, что просто так это в людях не появилось. Тем более в Централе... это не дикий север. Кто-то принес сюда дух Шлисса.

– Что с этим чертовым городом?.. – бубнил про себя Зак, перебирая пальцами по рулю, когда они стояли на светофоре, и оглядываясь по сторонам. Он выглядел так, словно все подряд, даже сам воздух столицы раздражал его. Еще немножко и он начнет с ним потасовку.

Лена сидела рядом, на переднем кресле, и поглаживала мужа за плечо. На ее лице была по-прежнему та же немного хитрая улыбочка, словно она выжидала момента пошутить над Заком.

– Ну, ну, ну... успокойся, дорогуша – говорила она как с ребенком – не все так плохо... только солнце печет и учитель дорвался до власти, а в остальном ничего не поменялось. Ну, если тебе так не спокойно, то я обещаю что съездим на зимние каникулы куда-нибудь в сторону океана.

– Лена, может у тебя плохо с картами, но единственный океан в Веридасе находится за тайгой на севере. А в сторону севера я вообще даже смотреть не хочу... Поедем на восток, в твой Архел.

Лена посмеялась

– Дорогой, ты же ненавидишь горы

– После того, что натворили эти придурки из Шлисса, я готов отправиться куда угодно, только бы не сидеть здесь.

«Арон» выехал на свободную часть дороги и Зак вжал педаль еще сильнее. Машина ускорилась и понеслась уже с такой скоростью, которую едва можно было назвать разрешенной в городе.

Николай и Настя сидели на заднем диване. Девушка безразлично смотрела на пустые улицы, и как только по тротуару проходило хоть какое-то живое существо, будь то животное или человек, она сразу приковывала к нему свой взгляд. Николай изредка поглядывал на нее, и каждый раз мысли в голове становились все тяжелее и тяжелее. Он заметил, с какой неприязнью приняла она последние слова Зака.

– Придурков из Шлисса? – тихо и строго ответила она – Зак, ты понимаешь своей твердолобостью, что там люди гибнут? Что там сейчас стреляют в своих же... а ты... – она прикрыла лицо руками. Голос ее задрожал. Зак на секунду посмотрел на нее через зеркало, но свой ответ словно проглотил, промолчав.

Анастасия вновь уставилась в окно, на сей раз, наблюдая за бесконечными рядами деревьев сливового сада, а может за своим отражением на стекле. Николай подвинулся к ней.

– Ты себя плохо чувствуешь?

Девушка посмотрела на него. Бледное лицо вновь скрасилось улыбкой, но уже не настоящей. Она вязла его ладонь и легонько качнула головой.

– Да... так и есть – шепнула она, поглаживая ладонь, – что-то мне нездоровиться

Николай обнял ее и положил на себя. Он закрыл глаза и не открывал до того момента, пока не почувствовал, что машина постепенно и существенно теряет скорость.

Прямо по автостраде, в нескольких сотнях метров от площади Штаба Золотого Общества, образовалось настоящее столпотворение. Люди перекрыли дорогу и теперь машины стояли здесь как в ловушке, потому что, народ постоянно пребывал. И все люди шли в одном направлении, все шли в штаб. На площадь их не могли впустить, это была закрытая территория, но кто знает, может уже никто и не станет спрашивать разрешения. Такого большого столпотворения Николай никогда еще не видел. Даже те картины, что невольно всплывали в памяти, когда на площади его родного города вывешивали списки погибших, даже та толпа была лишь жалкой каплей, по сравнению с этой. Это была настоящая движимая масса. Кто-то шел свободно по шоссе, кто-то еще реагировал на возмущенные сигналы водителей. Шум не было слышно пока только потому, что «Арон» был хорошо звукоизолирован. Машина, в конце концов, остановилась, Зак уже просто не мог ехать дальше, иначе он кого-нибудь задавит. Хотя судя по тому, как он усердно бил по сигналу на руле и ругался, морально он был уже готов вдавить педаль. В нескольких метрах от въезда в штаб было не протолкнуться. Казалось, люди сами в себе застряли там на воротах. Николай смотрел на них. Самые разные мужчины и женщины. Те, кто когда-то давно прогуливался по улицам, или спешил на фабрику или еще куда. В пиджаках или простой рубахе, все они ломились в одну сторону.

– Что будем делать? – спросил Николай, уже начиная нервничать, опасаясь, что толпа сейчас займется машиной. Он вглядывался между людьми и старался найти хоть одного золотоволосого человека в бордовом плаще. Время было почти девять, наверняка все золотые люди уже собрались в зале совета или хотя бы на площади. Они наверняка в курсе, что у них под носом сам собой возник не санкционированный митинг. И тут его по-настоящему ударило холодом... Что Сергей Сергеевич будет делать с этой толпой? Николай тут же посмотрел, есть ли у кого в толпе оружие или хотя бы палки, но кроме свернутых плакатов никто ничего еще не нес. Как им теперь справляться с этой толпой?.. а что если это превратиться во второй Шлисс? Как не вовремя все они здесь собрались... теперь неверный шаг Золотого Общества может подорвать веру в него. А она и так слаба. Словно какой-то умелый шахматист сделал свой второй ход. Николай с надеждой взглянул на Зака, он ждал от него, как от старшего брата, выхода из такой ситуации.

– Пошли – твердо отвесил Зак и заглушил двигатель автомобиля. Машину придется оставить здесь, прямо посреди дороги. Назад она уже тоже не проедет, толпа все увеличивалась.

Сделав по глубокому вдоху, словно готовясь нырнуть в пучину, ребята резко открыли двери машины. Уши сразу разрезал громкий крик отовсюду. Люди кричали со всех сторон, пытаясь вырваться на площадь. А может они уже вырвались и криком торопили друг друга, чтобы каждый оказался там. Зак тут же собрал ребят за собой, и повел к входу. Николай увидел, как некоторые уже не стремились к воротам, а перелазили через трехметровую декоративную ограду. И теперь можно было начинать волноваться по-настоящему, потому что у таких в руках были биты и ломы.

Но, когда люди заметили вышедших ребят, заметили их форму и золотые волосы, то словно как по команде... а может, руководствуясь нажитым страхом, или действуя по инерции, они начали уступать золотым людям дорогу. Тем не менее, взгляд их был озлобленный и косой. Они прятали свои глаза от них, чтобы ненароком не навлечь на себя беду. Хотя ребята все равно заметили их настрой. Протесняться через них было сложно. Николай боялся, что того гляди сейчас кто-то не выдержит и нападет на него или на Анастасию.

Из толпы буквально вынырнула, откуда не возьмись, пожилая женщина с ребенком в руках. Она встала точно перед Николаем, отделив его и Настю от Лены и Зака. Женщина тряслась и то ли укачивала ребенка под такой дикий шум толпы, то ли ее руки были уже больны, и тогда бедному дитя оставалось только соболезновать. Она уставилась в глаза Николю, как будто старая ведьма, карга, проклинала его всеми словами, но мысленно. Юноше стало настолько противно видеть старуху с трясшимся на руках ребенком, что он захотел бесцеремонно оттолкнуть ее и пройти дальше. Но она продолжала сверлить его своим взглядом. Николай почувствовал, как к его спине сзади прижалась Анастасия. Что это... неужели она настолько напугана? Надо действовать.

Старая женщина, взяв ребенка на одну руку, другой жалобно вцепилась Николаю в рукав бордового плаща, царапая своими грязными ногтями золотые листки и лозы растений на нем.

– Милый господин – прокряхтела она жалобно, уже готовая свалиться на колени перед ним – что же это... у меня в Шлиссе дочка... как же вы... нет...

Где-то вдалеке послышался голос Зака, который уверенно рассекал собой толпу, приближаясь к входу и ведя за собой Лену.

– Владыч! Шевелись давай!

Николай осознавал, что ни в коем случае нельзя отставать. Подобно Заку, который отвечает за свою жену, он сейчас отвечал за Анастасию. Свободной рукой, Николай взял ее дрожащую ладонь. Не бойся, я рядом – твердо засело в голове.

Женщина продолжала дергать его за рукав плаща. С каждым рывком она тянула все сильнее и сильнее, словно хотела оторвать для себя кусочек ткани. Все это выглядело настолько безумно, что Николай даже не верил, что перед ним стоит человек. Он даже заметил, как вытекает белая слюна у нее изо рта. Еще немного и плащ порвется. Но, юноша не знал что делать. Не будь Насти за спиной, он давно бы уже откинул женщину от себя и прошел. Но при девушке силой разрешать вопрос рука почему-то не поднималась. С другой стороны, Настя сейчас прижалась лицом к его спине и ничего не видит.

Николай схватил той рукой, которую она его дергала, за никчемную кофту старухи и злым, сухим взглядом уставился ей прямо в глаза. Женщина тут же замолкла и со страхом посмотрела на него. Он медленно приблизился к ее лицу и с отвращением, еле сдерживая себя, прошипел – пошла прочь, старуха...

Юноша отвел ее рукой в сторону, но женщина обо что-то споткнулась и начала падать. Николай, даже понимая, что у нее на руках ребенок, не поспешил ее ловить. К счастью, точно сзади стояло двое мужчин, которые подхватили старуху и удержали ребенка.

– С вами все в порядке, не ушиблись? – спросил один из них, старуха, все еще находясь в прострации от увиденного, на автомате кивнула пару раз, уставившись в одну точку. Ребенок громко заорал в истерике.

Эти два мужика озлобленно взглянули на Николая. Но не один не осмелился сделать и шагу к нему. Тот, что постарше, с пышными рыжими усами и крепким телом, как будто день и ночь работал на шахте, сквозь зубы крикнул

– Паскуда... что же ты делаешь

Юноша посмотрел на него. Не то, чтобы его задели эти слова, но в голове снова промелькнула мысль, что если бы рядом не было Насти, то сейчас он бы избил этого человека. Избил того, кто ему по возрасту в отцы годится. Он проглотил все, что накипело внутри, и отвернулся. А мужика с рыжими усами, рядом стоящие товарищи уже начали удерживать за плечи... они боялись, что их друг сейчас нападет на мальчишку и тогда первая кровь прольется не с той стороны. А ведь тот господин в красном галстуке точно объяснил, что пока золотые в них не выстрелят, у них нет никакого права нападать.

Николай схватил Анастасию за руку и повел через толпу.

Половина площади перед фасадом штаба была переполнена людьми, но дальше шла та незримая граница, что не давала идти простым людям вперед. Эта граница часто останавливала такие собрания, не позволяя им перелиться во что-то более серьезное. Эта граница есть, тот страх, что заставлял людей пока не приближаться, а лишь что-то кричать в сторону Золотого Общества. Эта граница есть расстояние оружейного выстрела.

Теперь в толпе можно было у каждого заметить то, чем можно было проломить незащищенную голову. От топора до биты. Огнестрельного оружия пока никто не видел, но зато повсюду, тут и там вперед стали пропускать тех, кто пришел сюда с транспарантами в руках, с плакатами «Свободу Шлиссу!» и «Долой насилие!». Обыкновенное мирное требование, которое звучит так радикально в этой стране. Никто не подходил близко, только отдельные золотые люди, как и ребята, иногда протискивались через нее и бежали к своим.

Солнце окончательно поднялось даже над самым высоким зданием Централа. И теперь его лучи разделили площадь на два участка – освещенный и не освещенный. Большая тень от громадного купола, занимавшего большую часть крыши штаба, ложилась прямо на первую половину площади. Как раз туда, где находился ступенчатый подъем, туда, где сегодня выстроились шеренгами отряды золотого общества и полиции. В два ряда друг за другом они спокойно стояли с карабинами и наблюдали собирающуюся толпу. Их не так много, но достаточно, чтобы перекрыть вход в штаб. Защитить самое сакральное – семь золотых свитков. Никто из простолюдинов не должен трогать их, он даже смотреть на них не имеет права. На лестницах, возле колонн стояли друг на друге зеленые и серые ящики. Несколько людей бегали то к ним, то к отрядам. Но в основном все стояли и наблюдали за толпой. А толпа с замиранием сердца смотрела на них. Те, кто еще хоть чуть-чуть сохранял веру в Золотое Общество, не верили своим глазам. Золотые люди выстроились против простых людей.

«Вы! Те, кто призваны освещать простым людям путь, вы встали против них. Теперь вы винтовкой загоняете людей на путь Истинный. Что сказал бы Алекс Веридас, увидев вас. На этой площади только один изменник... и сейчас он находиться в тени собственного величия».

Эти громкие слова выкрикнул один из зачинщиков собрания. Человек в маске и черной мантии, вся голова скрыта под большим капюшоном. Только лишь небольшой кусочек красного галстука виднелся под воротом. Люди слушали его, слушали охотно. Правда, не все... Некоторые, совсем малая, ничтожная часть, поняли, к чему идет дело, и начали спешно покидать площадь. Толпа начинала гудеть все сильнее и сильнее.

Ребята почти добрались до своих. Анастасия, наконец, разглядела, что в руках полиции и золотых людей находятся карабины.

– Что они делают? – спросила она у Николая, но тот лишь пожал плечами, хотя прекрасно понимал, зачем им оружие. Настя и сама догадывалась... но от этого ей становилось только хуже.

– Те немногие, что пришли на Совет? – сказал Зак, оценивая силы – похоже заседание отменяется. Надо найти Сергея Сергеевича.

Скреппа было легко найти, ведь именно ему было поручено охранять порядок в городе и руководить Золотым Обществом. Сейчас он находился там, где должен был. Среди своих подчиненных, за отрядами. Он трепетно смотрел на каждого золотого человека, готовый взять оружие у любого и проверить готов ли тот к бою. Он чувствовал ответственность за каждого, кто находиться здесь. Но в суете его было сложно узнать – запыхавшийся человек, с растрепанными волосами, побелевшем лицом, весь в поту, словно его охватила лихорадка.

– Вон он – показал на учителя Николай

Ребята побежали в его сторону. Хотелось поскорее попасть «под крыло». У Скреппа не было оружия, сейчас он раздавал команды и переговаривал с другими офицерами полиции, что делать.

За спиной у ребят, от толпы начали раздаваться оглушительные звуки, руки сами по себе тянулись к ушам, чтобы хоть как-то их уберечь. Люди начали стучать всем, чем попало, всем, что было в руках, по брусчатке, по металлическим ведрам и даже щитам, взявшимся непонятно откуда. Ряды полиции и золотых людей зашевелились, пока что они только переглядывались неодобрительно меж собой. Протестующие своим стуком добились цели, они вселили хоть какое-то беспокойство в золотых людей. Через шум бьющих предметов то и дело золотым людям перекидывались громкие слова. Толпа больше не стеснялась выражений... началась новая фаза. Теперь они не пропускали через себя золотых людей на площадь. Тем приходилось делать большой круг, чтобы войти в штаб через парк с противоположной стороны. Теперь любого человека с золотыми прядями могли прихлопнуть прямо на месте.

Однако толпа еще не решалась подходить ближе к штабу. А может просто ждала чьей-то команды.

– Профессор! – закричали ребята, подбегая к Скреппу. Сергей Сергеевич обернулся, и ученики замерли, остолбенев от увиденного. Учитель тяжело дышал, хрипел... словно один на один в голове уже сразился с толпой. Весь мокрый и бледный как снег, он смотрел на них стеклянными – Николай не хотел верить что напуганными – глазами. Он не поприветствовал их как обычно, с доброй улыбкой и раскрытыми руками, сейчас было не до распростертых объятий. Зак тут же вышел вперед к нему и, с серьезным, готовым на все видом, пожал Скреппу руку.

– Ребята... наконец-то, вы пришли.

Учитель чуть ли не падал на колени от бессилия. Он искренне, почти до слез, был рад видеть своих учеников. Зак крепко сжал его руку и со всей твердостью в голосе сказал

– Можете на нас рассчитывать.

Скрепп покачал головой и подозвал ближе остальных учеников.

– Они нарушили связь в городе, я не смог дозвониться до вас. Я приказал всем патрульным стекаться сюда. С юга, самый близкий, кто успеет подойти это двадцать восьмой корпус гарнизона Литы. Не много... но хотя бы что-то. Их нужно дождаться. Я слышал, что такая же толпа сейчас собирается перед Императорским дворцом

– Как по щелчку пальца?

– Именно, друг мой... именно... У нас нет сил ломиться туда сейчас, поэтому ждем подкрепление и защищаем штаб.

Анастасия начала осматриваться по сторонам. В основном, она не спускала глаз с выстроенных отрядов золотых людей, которые все еще молча смотрели на другую часть площади. Бойцы подтаскивали серые и зеленые ящики прямо им за пятки... в них лежали патроны. Это означало, что Скрепп рассчитывал открыть огонь по протестующим. Настя, не верила своим глазам.

– Что здесь происходит... профессор? – сказала она – почему у наших оружие в руках?

Казалось, только она могла спросить это. Только она до последнего не хотела пускать в голову саму мысль о том, что золотые люди встали против людей. Не может быть... нет. Это не правильно... это ошибка. Скрепп догадывался, что она не примет этих решений. Он хорошо знал ее, как ученицу, поэтому сразу же, как можно мягче ответил

– Для нашей же безопасности, Настя. Мы не можем допустить их к свиткам.

Послышались какие-то щелчки. Все сразу развернулись. Звук был такой, как если бы сейчас внезапно начался град и громадные куски льда начали падать на площадь, с треском разбиваясь. Но небо было ясным, это был не град. Из толпы в сторону золотых людей полетели камни. Они не долетали до отрядов и разбивались на куски, но теперь было ясно, на что настроена толпа, к чему готова. Если сейчас в них летят груды камней, то дальше будет хуже. Издалека в толпе можно было заметить, как тех, кто кидает камни, еще пытаются останавливать другие люди. Там завязывались потасовки, и было видно, как потом тела людей утягивают под руки внутрь человеческой массы. Вскоре камней полетело еще больше, но ни один из них по-прежнему не долетал.

Зак, видя все это, решительно спросил у Скреппа

– Профессор, вы хотите, чтобы мы тоже встали с оружием в отряд?

Из-за общего шума было с трудом докричаться друг до друга. Поэтому Сергей Сергеевич, немного подумав, принял для себя тяжелое решение. Он тихо кивнул головой, опустив глаза, и Зак тут же помчался наверх к ящикам у колонн за карабинами. Внутри Николая все поникло. И дело вовсе не в том, что ему первый раз доведется держать в руке настоящее оружие. Дело даже и не в том, что из него придется по кому-то стрелять. Юноша волновался по другому поводу, он посмотрел на трясшуюся Настю. Свой страх она хорошо умела скрывать... но сейчас смятение окутало ее с ног до головы. Сергей Сергеевич заметил это и сразу подошел к ней.

Девушка сначала отшатнулась от него, но Скрепп настойчиво и крепко взял ее за плечи, заставив посмотреть на себя. Первый раз он видел ее такой. Широкие дрожащие глаза, полные страха.

– Я все понимаю, Настенька – Скрепп не отрывался от ее серых глаз, прекрасно осознавая, что и сам боится отдать приказ пролить кровь – но у нас нет другого выхода... я прошу, возьми оружие.

В этот момент Зак спустился к ним уже с двумя карабинами в руках и с двумя за спиной на ремнях. Он непонимающе посмотрел на учителя и Настю. Скрепп выхватил у него один и протянул Насте. Девушка с ужасом взглянула на блеск металлического дула оружия и, покачивая головой, сделала два коротких шага назад, наткнувшись спиной на грудь Николая. Шум толпы все усиливался, но Настя уже не слышала его. Для нее все происходящее сейчас разрушилось в один миг. Учитель тянул ей в руки карабин, чтобы она подавила им восстание. Нажала на курок и отняла жизнь той самой рукой, которой Истина даровала ей возможность спасать людей. Она обернулась и посмотрела на Николая. Тот уже держал в своей руке принятый от Зака карабин. Он держал его крепко и смотрел на нее. Анастасия перевела свой взгляд сначала на оружие потом на его лицо, потом снова на оружие.

– Вы... – упал слабый шепот – вы что... – голос ее сильно дрожал, она чуть ли не плакала – вы... это же люди... наши люди

Она вдруг резко выбила из рук Сергея Сергеевича карабин, который он ей протягивал и тот с треском дерева и железа упал на ступеньки

– Не смей! Не суй мне это в руки! – закричала она и неожиданно резко метнулась к ближайшему построенному отряду золотых людей.

– Вы! Вы сумасшедшие! Опустите оружие!.. Там же люди!

На девушку обратило внимание, обернувшись, от силы пару человек. Они как-то безразлично взглянули на нее и снова отвернулись. Остальные люди ее и не услышали, слишком громко было на площади, надо было орать в ухо, чтобы хоть что-то сказать.

Отряды без команды начали снимать карабины и готовить их к бою. Сначала это сделали несколько человек, потом еще несколько. И вот через секунду уже все стояли и были готовы выстрелить.

– Вы же не давали команды! – закричал Зак, глядя на ошеломленного Скреппа, – они же сейчас сами палить начнут

– Поздно! Толпа бежит на нас!

Толпа действительно как по команде сорвалась с цепи и с диким ором побежала в сторону штаба. Поэтому напуганные полицейские и золотые люди начали сами, без команды, снимать ружья. Крик усилился, и словно лавина подталкивал толпу вперед. Николай краем глаза заметил, как в сторону одного из отрядов полиции, что стояли с самой левой стороны, мелькнуло что-то огненное. Это оказалась бутылка с зажигательной смесью. Она разбилась в нескольких метрах от первой линии, и полицейские ринулись назад от огня. Ни кого не забрызгало, но люди нарушили строй и попятились вверх по лестнице. Одной бутылки хватило, чтобы смять левый фланг.

Скреппу ничего не оставалось, еще мгновение и бойцы сами начнут беспорядочную стрельбу. Что есть силы, он закричал

– Предупредительный в воздух!

Раздался оглушительный залп всех трех сотен золотых людей и полицейских, что стояли здесь. Те, кто секунду назад бежал в толпе на них, начали падать на землю, кто раненый, кто мертвый. Люди приостановились, напуганные... но больше шокированные увиденной кровью. Но затем, почти без раздумий с еще большей яростью двинули на стрелявших.

– В воздух, я сказал!

Армия протестующих была уже настолько близко, что можно было среди общей массы гула, различить крики «Убийцы!», «Долой Убийц!», «Долой Золотое Общество!».

Почти никто в этом ужасе не слышал отчаянного крика Анастасии. Она стояла позади и сквозь пальцы, широкими глазами видела, как исчезал дым и на площади уже прорисовывались с десяток мертвых тел. Это все же случилось... они выстрелили... выстрелили и убили. Ружья для второго залпа были направлены уже не вверх, а прямо в толпу. Настя, заметив это, не выдержала и махом побежала в отряд. Прорезав его, как нож масло, растолкав золотых людей, она вырвалась вперед первой линии и устремилась к толпе.

Николай чуть ли не закричал от увиденного. Сердце как будто отнялось. Он бросил свой карабин и побежал со всех ног за ней. Она неслась навстречу дикарям и что-то кричала. Как будто это могло остановить разъяренную толпу. Ей уже было не жалко себя, лишь бы добраться до раненых и спасти их. Путь все увидят, что золотые люди могут спасти... пусть они остановятся.

Николай догонял ее... их разделяла какая-то пара метров. Он уже мог ладонью схватить краешек ее бордового плаща, что развевался на ветру от бега. Видит ли их Сергей Сергеевич? Что если нет? Сейчас он махнет рукой, и отряды снова выстрелят и тогда вместе с толпой пули угодят им в спину. Он успел. Схватив ее за плечи, юноша силой повалил Настю на холодную брусчатку и зажал ее тело в руках. Девушка дергалась, как в приступе, пытаясь вырваться.

– Нет!.. Нет!.. Нет!.. – надрывалась она – не стреляйте... хватит!

Раздался еще один залп.

Теперь страшный крик из толпы сменился криком другой тональности. Душераздирающей тональности. Последний вздох... последний звук, что человек успевает оставить перед тем, как уйти. На пол валились друг на друга. Умирая в тесных объятиях с товарищами, они пытались хотя бы мысленно, пока голова еще работала, добежать до цели и ударить по золотоволосым. Вырвать их учение с корнем.

Еще залпы, и еще.

Люди мертвыми падали уже прямо у ног Анастасии и Николая. Один из них, с пробитой головой грохнулся прямо перед девушкой. Крик Насти ослабел. Она отвернулась от картины крови и какой-то еще жижи. Прислонившись лицом к груди Николая, она хотела просто зарыться под его плащом, не видеть ничего больше. Слезы закончились, но ее еще трясло в рыданиях. Слабым осипшим голосом она просила остановиться... но теперь ей не было слышно даже саму себя. Николай прижимал Настю к себе как можно сильнее, чтобы она не слышала все новых и новых выстрелов. Она не контролировала себя. Одной рукой прижимаясь к юноше, держась за него, другой она, словно противореча сама себе, слабо била его по плечу, требовала отпустить ее. Ногами она все еще куда-то бежала, не смотря на то, что уже несколько минут, под нескончаемыми залпами они вдвоем лежали, прикрыв голову. Ноги отталкивались от брусчатки, снизу что-то плескалось, из-за этого ее сапоги потеряли свой черный цвет... они все были красные от лужи крови лежавшего рядом тела.

Минута... еще одна, и еще, и еще.

Все семь с половиной минут показались для них вечностью, каждая секунда словно целая эра. Но время не замедлялось и не ускорялось, оно просто текло. Последний залп раздался снова в воздух. Крики начинали стихать... теперь на площади воцарился общий плач... общая трагедия. Николай приподнял голову и заметил, как толпа в ужасе бежала с площади. Жалкие остатки той толпы, что пришла сюда. Вся площадь была усеяна трупами и полита собственной кровью. Округа постепенно заполнялась мертвецкой тишиной. Золотые люди и полиция молча смотрели на то, что уже нельзя было исправить. Скрепп сидел на ступеньках, закрыв лицо руками. Он молчал, за него говорила дрожь.

Прошло еще пятнадцать минут, но картина не поменялась... только солнце ненадолго зашло за серое облако, и теперь тень окончательно поглотила площадь. Люди не шевелились, ни живые, ни мертвые. Анастасия все еще лежала на Николае. Ее ослабевшая рука, наконец, перестала бить юношу по плечу.

Почему она молчит? И почему не шевелиться?

Молодой человек испугался, не ранило ли ее случайно. Она все лежала на его груди с закрытыми глазами, тело иногда подрагивало в судорогах. Такое ощущение, будто бы она прислушивалась к сердцебиению Николая.

– Ты так напуган... – прошептала она и, наконец, подняла медленно голову, посмотрев ему в лицо.

Он увидел все те же серые глаза... так похожие на его собственные. Особенные и редкие глаза, которые серы во мраке, а на свету приобретают голубой оттенок. Но в то же время, это были уже не ее глаза. Она потеряла последний лучик в них. Тот самый лучик, что вместе с улыбкой, когда-то давно навсегда покорил сердце юноши. Глаза опустели... словно выцвели, как краска на солнце, перестали блестеть. И почему-то казалось, что больше ничто не сможет разжечь в них прежний блеск.

Тишина на площади начинала давить уши. Пугать еще больше, чем крик. Нет... это была не простая тишина, не та, что называется состоянием, когда не слышится не единого звука. Сейчас на площади то тут, то там, всюду доносились полумертвые стоны раненых людей. Их агония. Но эти звуки не нарушали тишину. Они дополняли ее... делались частью. Именно поэтому тишина была не простая, а мертвецкая. Каждый стон отдавался в сердцах выживших, особенно в Настином, но теперь девушка уже не показывала своего беспокойства. Она со слабой улыбочкой водила пальцами по шелковой рубашке Николая, по его груди. Николай не знал, зачем она это делает. Он просто ощущал на себе это прикосновение и мочал.

Так прошло еще какое-то время.

Анастасия прекратила водить рукой по нему и медленно поднялась на ноги. Холодный, кровавый и пороховой ветер тут же подхватил ее светлые длинные волосы, ее бордовый плащ. Она старалась не попасть глазами на какое-нибудь тело. Это было страшнее всего, увидеть тех, в ком еще совсем недавно билось сердце. Она сразу направила свой взор в сторону до сих пор стоявших без движения отрядов полиции и золотых людей. Они так и не двигались, ошеломленные тем, что натворили, перед некоторыми из них уже лежали откинутые карабины. Ни одного мертвого человека с золотыми волосами. Все они уцелели. Настя так и смотрела на них, молча стоя над Николаем. Юноша ничего не делал, только наблюдал... он решил, что не сможет найти в себе сил и подняться на ноги. От пережитого страха все тело сильно ломило. Мало-помалу все обратили внимание на девушку и юношу, среди трупов. Все обратили внимание, как она молча уставилась на Скреппа.

Совсем недавно было довольно тепло, а теперь холод ломил зимним морозом. Сергей Сергеевич, увидев, что Николай лежит на площади, а рядом Настя, испугался и вышел вперед, к первой линии отряда. Он начал было думать, что Николая задели, и нужна помощь... но почему тогда Настя стоит без движения и молчит.

Наконец, девушка сделала свой ход. Она расстегнула фибулу на своем бордовом плаще, и в следующий миг плащ был скинут на брусчатку. Он распахнулся, когда падал, и накрыл собой половину ног Николая и полностью всю кровавую лужу от трупа мужчины с пробитой головой. От крови бордовая ткань начала чернеть.

Медленными и ровными шагами, со слабым стуком каблуков по камням – сапоги оставляли кровавый след – Анастасия направилась к Скреппу. С каждым ее шагом сердце Николая, но больше даже сердце Сергея Сергеевича каменело. Словно всевышний судья, тяжелыми шагами она шла вперед к нему. Сабля в ножнах на поясе ее белого кителя немного гремела металлом. Скрепп не мог сдвинутся ни на шаг в сторону и просто смотрел.

Расстегнув пуговицы белого кителя, она скинула и его, сабля загремела, когда упала на пол, и ее звук раздался по всей площади. Настины медленные шаги вгоняли в ступор всех, кроме Николая. Юноша продолжал лежать. Теперь девушка осталась только в вишневой рубашке, черных штанах и лакированных сапогах до колен.

– Ну... – окрикнула она всех каким-то не своим, строгим голосом. Голосом осуждения – стреляйте в меня... давайте

Люди молча смотрели на нее. Девушка оглядывала всех и каждого, медленно передвигая головой слева направо, затем снова повернулась на Скреппа.

– Если вам мешает то, что я золотой человек, то представьте что это не так – она резко подняла руку к вороту и в следующую секунду два металлических значка «V» и «V» в круге уже летели вниз. Теперь на вороте неуклюже торчали две нитки и маленькие игольные дырки. Анастасия тяжело дышала полной грудью, ее переполняло какое-то странное чувство, не злое, но огорченное. – Стреляйте, я тоже простой человек.

Некоторые солдаты поникли головой, еще пара ружей упала с грохотом на землю.

– Стреляйте! Вы! Огонь! У меня нет оружия... я безоружна! Ну!

Она подошла совсем близко к Скреппу, их разделяла пара шагов, и продолжала строго кричать, чтобы слышали все без исключения.

– Я же тоже ваш народ... я тоже хочу мира... Стреляйте! Профессор скомандуйте... махните рукой!

Она встала точно перед учителем, другие члены золотого общество расступились назад. Она посмотрела точно ему в глаза, по щеке потекли слезы. Скрепп и сам весь дрожал.

– Как же вы допустили такое... профессор? Вы... Вы сделали из нас убийц... вы...

Она замахнулась на учителя правой рукой и попыталась дать пощечину, но ее за руку крепко схватил, даже немного отдернув, стоявший рядом Зак. Он суровым взглядом посмотрел на девушку, но Настя тоже ответила ледяным взором и рука Зака немного ослабла.

– Все в порядке, друг мой – Скрепп позволил ему отпустить девушку. Он посмотрел ей в глаза. Все в мужчине требовало отвернуться сейчас, но он должен был сделать это. Должен попросить прощения – прости меня... Настя... Я понимаю тебя, но у меня не было иного выхода.

Анастасия медленно, уже ковыляя, подошла к нему. Скрепп только успел распахнуть руки вовремя, и девушка упала к нему в объятия. Все ее тело задрожало, она уткнулась в плече учителю и заплакала. Скрепп не переставал гладить ее по волосам.

– Не плачь... прошу тебя, не надо... пожалуйста – тихо сказал он. – Я не люблю, когда плачут дети.

Читать далее

Комментарии:
Написать комментарий

Комментарии

Добавить комментарий