Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8 Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Золотой Человек Gold Man
Часть I. Глава VI - 2. Чего ты боишься?

Профессор не заставил себя долго ждать. Догнавши Николая уже в большом зале, он остановил юношу за плечо. Николай не хотел ни о чем говорить, рядом находилось окно, манившее к себе своими видами. Но Скрепп взял его за обе руки и заставил посмотреть в глаза.

– Николай, что это было?

В ответ он только покачал головой. Мысли все спутались, кажется, он действительно сотворил какое-то недоразумение... попытался критиковать самого главу Золотого Общества. Дрожь и лед пробирали тело, если подумать какое наказание может быть за такую дерзость. Но что сделано, то сделано...

– Простите, учитель, я опозорил вас... – начал оправдываться он – злая эмоция затуманила рассудок...

– Твой огонь все еще опасен... прежде всего, для тебя самого, пошли, Зак ожидает нас внизу.

Николай покорно и тихо последовал за учителем, но какая-то необъяснимая обида все еще царила в нем. Обида не только на Владыку, но и на самого Сергея Сергеевича. Однако он старался всячески подавлять в себе это чувство, он не хотел даже думать ничего плохого об учителе.

Они спустились в подземное помещение штаба, где совсем недавно все обустроили под автомобильный гараж, чтобы множество машин не заслоняли собой всю площадь перед зданием штаба. Здесь все было забито «железными каретами». Разные по размерам – представительные «Империалы» и «Роялы», компактные «Куперы» – разные по расцветке – основная масса их темно-вишневые, но было много черных и серебристых.

Зак работал около самого выезда. С шелковым кусочком ткани он старательно полировал свою новую машину.

– Вот это и есть твой новый автомобиль? – спросил Скрепп, когда они подошли к нему

– О да – с удовольствием протянул Зак, убирая последнюю пылинку с крыши кабины – «Арон» модели «С», единственный на весь Централ.

Автомобиль действительно выглядел внушительно. Огромный и тяжелый, его можно было сравнить с крепостью на колесах, но элегантного вида. Николай обошел машину со всех сторон, наблюдая свое отражение на черном полированном корпусе.

– Нравиться? – сказал Зак, между делом – он блестит ярче, чем твои сапоги

– Поздравляю, хорошая машина

– Заканчивай, друг мой – сказал Скрепп – нам надо ехать

Николай сел вместе с Сергеем Сергеевичем на задний диван. Зак, не скрывая удовольствия, искренне наслаждаясь, медленно повернул ключ зажигания. На удивление, звук мотора был еле слышен. Машина тихонько тронулась, как будто поплыла по дороге.

– Ну, рассказывайте – сказал Зак

Николай совсем не хотел обсуждать эту тему, даже с лучшим другом. Тяжелый камень все еще висел на душе. Юноша сложил руки на груди и уставился в окно, как будто не услышал вопроса. Сергей Сергеевич, читал какую-то карманную книжку и между делом ответил.

– Прошло как обычно, друг мой.

Зак только как-то хитроумно улыбнулся и замолчал. Воцарилась тишина. Сергей Сергеевич продолжал перелистывать страницу за страницей, а Николай смотреть на пустые тротуары Императорского проспекта. Почти никого, только один человек под зонтиком смотрел, как его собака трется спиной о мокрую траву на газоне. Ему показалось, что даже эта собака тосковала по тем временам, когда здесь бегали вместе с ней десятки других четвероногих, создавая множество маленьких проблем для городских уборщиков.

Но в голове летали мысли совсем не про собак.

Почему они бездействуют? Почему дают врагу беспрепятственно усиливаться там, где его усиление опасно? Они думают вообще о чем-нибудь или уже сами хотят его усиления... может это и так?

Глаза Николая расширились. Столь абсурдная мысль первый раз пришла ему в голову. Он посмотрел на Сергея Сергеевича.

Что если те, кто возглавляют империю, в первую очередь хотят ее погибели? Этого быть не может, но как тогда понимать их глупые шаги против Чадаева. Эти шаги будут скорее на руку ему, чем исправят положение.

– Как вы относитесь к тому, что Владыка решил казнить Мак-Баумана? – спросил он у Зака и профессора.

Зак сразу же пожал плечами, ему, казалось, было все равно, какая участь ждет тех, кто уже пойман, гораздо важнее было найти остальных. Сергей Сергеевич же, закрыл книжку и убрал ее внутрь бордового плаща.

– То, что он предлагает, конечно, консервативно, Николай, понимаю тебя. Но я соглашусь с тем, что это поможет... подожди – заставил пальцем он помолчать Николая, который уже был готов возразить – послушай меня. Понимаешь, он прав в том, что подобный метод не раз выручал Веридас. Мы дожили до ужасного времени, когда люди теряют страх, и чтобы его вернуть, нам надо сделать это. Иначе бунтовщики увидят слабость Империи и Золотого Общества и будут действовать еще увереннее. Понимаешь? Это ужасный шаг, согласен, но он необходим. Ты же хорошо играешь в шахматы, друг мой... Нужно жертвовать иногда своими пешками... и, если приходится, ферзями. Разве ты не видишь, что происходит уже в самом Централе. Я был недавно на севере, там все еще хуже, чем тут, поверь мне.

Николай протер лоб от пота ладонью. На его руке начал выделятся слабый пар, как если бы ее теплую вытащили на мороз. Скрепп, заметив это, тут же взял его за кисть.

– Наберись терпения. Нам надо всего лишь сделать вовремя нужное действие, нужно не прогадать...

Зак тоже наблюдал за их диалогом через зеркало. Глаза его были необычно серьезные... взрослые. Но он не вмешивался, лишь только сбавил скорость машины.

– Мне плевать на империю – тихо ответил Николай – я здесь только ради отца и топчусь на месте уже много лет… я настолько обессилил в поисках, что... что мои руки сами опустились. Я не знаю больше, где искать... учитель, помогите мне.

В глазах все начало плыть.

– Нам все равно известно о Драгане не больше чем тебе. Твоя рука... ты снова забываешь о контроле над собой. – Николай стыдливо отвернулся, спрятав парившую руку.

– Простите, Сергей Сергеевич...

– Не извиняйся... – профессор вздохнул – почему ты не понимаешь. Этот пар говорит о твоей слабости. Ты не можешь победить самого себя, свою эмоцию. У тебя очень редкая и опасная четвертая составляющая, составляющая разрушения. Такие возникают только от негативных эмоций. Сначала я думал, что твой огонь это воплощение желания справедливости... но нет, ты жаждешь чего-то жестокого, чего-то низменного. Ты же понимаешь, что это не пустые слова, то, о чем я говорил, что эмоции опасны, что если им поддаться, то твой огонь сожжет тебя изнутри.

Николай не показывал свое лицо учителю, продолжая смотреть в окно. Дождь все никак не решался начаться. Внутри юноши что-то больно кололо, что-то горело, порождая сильное желание вцепиться учителю в глотку и заставить замолчать. Замолчи! Замолчи!

Он прятал свои тяжелые от накипающего гнева глаза. Он не простит себе, если учитель их увидит. Это все, что он был сейчас в силах сделать. Если ты не со мной, значит ты против меня... значит ты с ним.

– То, что ты пережил в детстве, именно это породило в тебе твой огонь. Ты мстишь, Николай, ты не жаждешь справедливости, ты жаждешь крови. И твое воплощение эмоций в реальность и есть твоя четвертая составляющая. Послушай меня пока не поздно... не поддавайся...

– Останови машину! – вдруг закричал Николай Заку, да так громко, что водитель резко ударил педаль в пол.

«Арон» прозвенел своими тормозами и остановился на самом центре проезжей части. Скрепп и Зак молча посмотрели на Николая, который все еще прятал свое лицо.

Проспект, где остановилась машина, оказался недалеко от Рояльной набережной. Николай открыл дверь и, не произнеся ни слова, вышел из машины. Он направился быстрыми, широкими шагами в сторону набережной. Скрепп смотрел ему вслед, не пытаясь как-то остановить мальчика. Он просто смотрел, как развевается на ветру от ходьбы его бордово-золотой плащ. Зак хотел было уже поспешить за ним, но ограничился только растерянным взглядом на Скреппа, который скажет, что делать дальше.

– Поехали – спокойно сказал он и Зак повиновался, повернув рычаг вперед и надавив на педаль. Машина снова тронулась.

– Почему он так ведет себя, профессор? – Сергей Сергеевич молчал, продолжая читать свою карманную книгу. Зак тихо ответил сам себе – Идиот потому что...

– Нет, друг мой, он не идиот. В детстве, перед тем как я забрал его, с ним случилось нечто ужасное... он просил не рассказывать никому из вас. В итоге мальчик стал рабом самого себя. И я боюсь, как бы он не наделал глупостей.

Зак усмехнулся, похрустев пальцами

– Не волнуйтесь, пара хуков всегда вправляют мозги на место.

Скрепп о чем-то задумался, затем прильнул поближе к ученику

– Зак, к тебе будет поручение. Поезжай в тюрьму и прикажи от моего имени усилить охрану Мак-Баумана, понял? – Зак кивнул, ничего не ответив.

Николай дошел до тротуара и, наконец, обернулся. «Арон» только что скрылся за угол ближайшего здания. Руки сами закрыли лицо, в душе все кричало... и кажется, крик этот даже вырвался наружу.

«Как можешь ты, счастливый человек понять, меня. Как, можешь почувствовать все то, с чем я живу. С чем буду жить всегда, пока эта тварь ходит на Земле. Тот человек, что лишил меня мира в доме. Он ворвался и забрал ее. Как больно теперь вспоминать минувшее. Словно большое чудовище поселилось во мне, в этом золотом кинжале, что я держу за поясом всегда. И это чудовище, эта чернота способна поглотить все хорошее, все светлое что осталось... Может так уже и случилось. Может вы и правы, учитель. Но я никогда не усну спокойно, пока не закончу свое дело. Пусть даже мой огонь заберет меня вместе с ним. Я готов заплатить такую цену, лишь бы он не забрал еще чего-нибудь. Инструмент... мне нужен инструмент...»

Вокруг было тихо. Николай медленно ковылял, произнося все мысли вслух, благо поблизости было ни души. Как было легко после этого... говоришь все, что думаешь, все то, что томилось. Сырой и прохладный воздух, запах мокрой земли и деревьев бил в голову, но совсем не давал какого-то освежения. Юноша был опьянен мыслями, не замечая ничего вокруг. Он шел к черно-белым клавишам, сейчас они нужны больше всего. Он шел в тот самый сквер, который давно стал принадлежать только двум людям. Хорошо, что, не смотря на плохую погоду, рояли не убрали... этого можно было не пережить, это единственное, что могло сейчас унять огонь в груди.

Как и обычно, в этом скверике никого не было. Кажется, Николай только один раз видел здесь людей, слушающих музыку, в тот самый первый день, когда он пришел сюда. С тех пор и слушатели, и музыканты обходят стороной это место. Что было крайне странно... Николаю и Анастасии оно наоборот казалось самым главным и самым красивым для них местом Централа, и может быть, даже всего мира.

Все тот же черный рояль под деревянной плетеной верандой и все тот же уличный фонарь неподалеку. Странно... но это место начинало вызывать уже практически такую же тоску, как если бы Николай думал о зеленом холме и дубе с качелями. Здесь хотелось остаться на вечность.

Словно умирая, он поднялся по ступенькам веранды и поднял крышку инструмента. Что бы сыграть? Сама погода диктовала правила, само настроение располагало к чему-то тяжелому, массивному, состоявшему из низких, томящихся аккордов. Пальцы уже зависли над самым левым краем клавиатуры. Николай знал одно такое произведение, но никогда не играл... он боялся его. Не саму музыку, но то настроение, которое позволит играть эти аккорды правильно. Он боялся, что если это сыграть сейчас, то юноша сгорит прямо на месте, огонь поглотит его окончательно. Музыка очень опасна, когда эмоции умеют воплощаться в реальность. Нет... нужно сыграть что-нибудь другое, легкое, певучее. Из нижних октав пальцы, так и не опустившись на клавиатуру, перешли в верхние.

Вздохнув полной грудью, успокаивая себя, Николай постарался забыть, где он и кто он.

– Надеюсь, что ты настроен, мой друг – сказал он с улыбкой инструменту – впрочем, есть только один способ проверить.

Он начал свою игру. Капельки высокого и отрывистого звука побежали по округе в сопровождении певучих перекатов основной темы.

Почему он начал играть именно это? Ведь эта мелодия была для четырех рук, и она неполноценна без второго пианиста. Николай и сам не знал... Наверное, только из-за того, что если закрыть глаза и представить теплую солнечную погоду, представить как под эту музыку на рояль сквозь веранду и рябиновые ветви падают лучи света, то только так мелодия приобретет смысл.

Николай исполнял первую часть, в которой главная партия принадлежала ему, но во второй, которая начиналась через несколько тактов, он уже будет только подыгрывать, а подыгрывать было некому. Жалко было обрывать гармонию. Он закрыл, глаза наслаждаясь последними нотами первой части.

Анастасия поднялась на веранду настолько тихо, что Николай не заметил ее. Она присела слева от него и уже была готова подхватить игру. Яркая и напористая вторая часть была, может быть, даже немножечко дерзкой, по сравнению с первой, из-за быстрых переборов низких звуков.

– Привет – сказал он

Анастасия, не отрываясь от игры, улыбнулась. Она была в белоснежном платье и босоножках... и выглядело это нестандартно после полувоенной формы Золотого Общества, в котором он видел девушку обычно. Как-то особенно, по-другому выглядела она в нем, с закрытыми глазами и легкой улыбкой исполняя мелодию. Как в тот день, самый первый. Как же ты вовремя...

Третья часть была не просто грустной и тоскливой, она была трагичной. Ужасная и пугающая тема, как будто что-то зловещее нарастало и приближалось все ближе и ближе. Под тяжелые, траурные октавы, главная тема, словно целая армия чего-то непонятного, но злого и могущественного точила свои ножи прямо над головами пианистов. Анастасия никогда не любила эту часть, она просила Сергея Сергеевича пропускать ее. Больно уж непонятно ей было, почему после двух веселых и быстрых частей композитор вставил это громоздкое чудовище. В отличие от нее, Николай мог сыграть это даже во сне. Он и сейчас вкладывал весь огонь в каждый рывок кистей по клавиатуре, извлекая из-под крышки образ грозного нашествия.

К счастью третья часть была маленькой, но даже этого хватило, чтобы убрать всякую улыбку с лица Насти. Она с тоской и даже каким-то неудобством смотрела на Николая. Юноша ушел в свой мир. Каждый аккорд, неприятный по звучанию словно бомба, под конец автор видимо вообще перестал строить музыку и специально вставил некрасивые сочетания. Но Николай понимал каждую ноту, чувствовал смысл. Он прекрасно видел, что рисует инструмент. Он видел этот багровый, с привкусом железа. Каждый удар сопровождался неописуемым удовольствием, таким, что зубы непроизвольно скалились, как в приступе гнева.

Луна выглянула из-за туч, но не многообещающе, ненадолго. Просто чтобы подыграть им.

Николай внезапно остановился. Анастасия только-только начала последнюю часть, даже не заметив, что ей уже никто не аккомпанирует. Он положил руки на колени, словно закончил произведение целиком, и слушал послевкусие. Настя подумала, что он хочет сделать паузу и сейчас продолжит, но Николай остался сидеть в тишине.

– А последнюю часть, радостную... – словно с надеждой спросила она – сыграем последнюю часть.

Нет. Николай закончил свою игру на середине. Он отвернулся, но девушка успела заметить, как по его щеке пробежала слеза.

– Что-то случилось? Почему ты плачешь?

Николай покачал головой, поправив голос, чтобы он не дрожал.

– Все хорошо... ты же знаешь, что я иногда плачу во время музыки.

Анастасия это действительно прекрасно знала. Это для нее не было удивлением, и уж точно никто не имел права презирать молодого человека. В какой-то степени она даже ему завидовала, все-таки он более хороший музыкант, раз понимает музыку до слез.

Но теперь Настя заметила обремененный вид Николая. Что-то случилось, раз он отвернулся от нее, закрывая глаза. Тем более он терпеть не может не доигранные мелодии.

– Я же вижу, что что-то случилось. Давай расскажи, не держи в себе.

Он встал с банкетки и медленными шагами, уставившись в одну точку – словно Анастасии и не было рядом, словно вообще никого не было рядом – подошел к низкой декоративной ограде, отделявшей набережную от спуска к реке. Что-то хотелось сказать, но он не знал что. Вернее не знал как. Как она отреагирует на его слова... а что если она не поймет?

Анастасия подошла и положила голову к нему на плечо, обняв руками талию.

– Ты чего-то боишься?

Лед прошел по телу Николая. То, в чем он себе боялся признаться или просто не хотел этого делать, само пришло от другого человека. Действительно, он сильно боялся.

– Да...

Николай тоже обнял девушку.

Венура волновалась, штормила. В такую погоду можно было не ждать пароходов с вальсами, ленточками и прочим. Теперь только черная, плещущаяся вода и полумертвый город вдалеке. Николай наблюдал за каждым перекатом гребней хаотичных волн, сталкивающихся друг с другом.

– Что-то произошло на докладе Владыке?

– Они хотят казнить Мак-Баумана. Мой последний шанс найти его они хотят обезглавить.

Анастасия замолкла. Николай только почувствовал, как и ее дыхание остановилось. Поняла ли она его? Она же не знает, зачем ему нужен Чадаев... наверняка и для нее казнь Артура не имеет никакого значения. Он ведь террорист.

– Это... немыслимо. Казнить человека за его взгляд... я не понимаю

– К черту его взгляд, Настя, он предатель и заслужил это, но неужели они сами не хотят найти его хозяина? – Он усмехнулся, даже с какой-то ноткой презрения. – Сказали, он не пойдет на контакт... Да я его поведу на этот контакт! А потом сожгу. Медленно буду жечь часть за частью, пока он не сдохнет от боли. Я сожгу даже пепел, что от него останется!

Николай практически перешел на крик. Настя оглянулась, нет ли кого вокруг, кто мог бы услышать такое. Что-то в его словах напугало девушку, она даже сделала шаг назад, сама не заметив того.

– Прости... я не должен был говорить такое... просто – он вцепился себе в волосы и опустил голову, отвернувшись. Голос его снова задрожал. – прости меня... я боюсь, Настя, я очень боюсь. Я не знаю, как быть и что делать. Тринадцать лет! Тринадцать! Я топчусь на месте и теряюсь в догадках. А они даже не хотят помочь... они смеются надо мной.

Эта идея, показавшийся Настя абсурдной, так вдохновила Николая, что он с воодушевленными и даже радостными глазами обернулся, взял за плечи девушку и начал что-то ей доказывать, переходя на полу истерический крик.

– Точно! Они смеются... все это глупый розыгрыш, шутка. Это все учитель подстроил, он же любит шутить – Николай засмеялся во все горло – ты понимаешь? Они разыгрывают меня и смотрят, как я мечусь по кругу с этим ножиком – он достал из-за пояса отцовский золотой кинжал – желая всадить его ему в сердце. О... даже если так я всажу, Всажу сначала Чадаеву, потом им!

– Николай… твои руки…

Настя крепко прижала Николая к себе, заставив его замолчать. Широкие глаза юноши начали успокаиваться. Он закрыл их и тоже обнял ее. Руки, которые только что полыхали, начали гаснуть.

– Ты... пугаешь меня. Не понимаю, зачем ты хочешь этой крови.

Николай опустил голову и отрицательно покачал. Рассказывать про то, что случилось в Ужице, он не мог. Хотел, но не мог. Ему почему-то казалось, что друзья и сами все прекрасно понимают... что не стоит так омрачать их. Он не хотел видеть, как его будут жалеть.

Ни одного человека в округе, ни одного рояля не звучит даже близко. Словно они вдвоем на этой набережной. Словно этот город построили специально для них. Но эта пустота начинала пугать... нагонять не просто тоску, но и ужас.

– С того самого дня – сказал Николай шепотом – когда я приехал, началось мое проклятье. Эти ужасные бессонные ночи... прости, не знаю, зачем рассказываю тебе все это – но Настя понимающе кивнула, готовая выслушать все, что он скажет – Каждый раз что-то новое... Дом, Слава, Отец... ты и ужасный черный человек, от которого веет дубовым холодом, таким, что все тело немеет. Он стоит надо мной, долго смотрит безо всякой эмоции... просто глядит на бездыханное тело ребенка. А потом... по его правую руку появляется папа и тоже начинает смотреть на меня рядом с ним.

– Ты этого боишься?

Николай не ответил. Он снова пошел в сторону инструмента, но на полпути обернулся к девушке, готовый что-то сказать.

– Я не могу больше бездействовать... пусть они делают что хотят, я сделаю по-своему.

– Пойдешь к Мак-Бауману?

– Да... прошу тебя, не говори об этом учителю... даже Заку не говори

– Ты уверен, что в одиночку справишься с ним?

Николай улыбнулся

– Тебя я все равно не возьму. Просто дождись меня, пожалуйста. Это слишком опасно, я не хочу и тебя потерять. Но у меня будет для тебя просьба.

Анастасия подошла к нему и взяла за руки. Николай увидел в ее глазах страх. Ужасный страх, который делал голубые глаза серыми. Но она была готова выслушать его, сделать то, что он просит. Это грело душу.

– Учитель наверняка что-то заподозрил. Можешь сегодня навестить Свиридовых и держать Зака дома, как можно дольше? Я не хочу встретить его там. Он меня точно не поймет.

Девушка кивнула головой и прижалась к груди Николая. Он обнял ее еще крепче, чувствуя, как сильно бьется сердце.

Дождь начал тихо накрапывать.

Читать далее

Комментарии:
Написать комментарий

Комментарии

Добавить комментарий