Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga Self Lib GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Кровь Аэнариона Blood of Aenarion
Пролог

79-й год правления Аэнариона, Утёсы Скалдерака, Ултуан


С высокой вершины Утёсов Скалдерака Аэнарион смотрел на лагерь его врагов, расположившийся внизу. Огни хаосопоклонников ярко светились во тьме, числом большим, чем сами звёзды. Там были сотни тысяч его чудовищных противников, и даже если бы он убил каждого из них, ещё больше пришло бы вслед за ними.

Он собирался умереть. Весь мир готовился к смерти. Не было ничего и никого, кто смог бы остановить это. Он попытался, со всей своей огромной силой, со всеми своими смертельными уловками, с силой, большей, чем когда-либо обладал кто-либо из смертных. Оружие Аэнариона было настолько полно зла, что сами боги считали его запретным, и всё же воитель не смог остановить силы Хаоса.

Их армии как прилив ударились об Ултуан, круша последнее сопротивление эльфов. Воющие орды жадных до крови безумных зверолюдов проломили финальные рубежи обороны. Армии мутантов разбили последних стражей островного континента. Легионы демонов праздновали на руинах древних городов.

Спустя длившейся десятилетия войны, Хаос был могущественней, чем когда-либо, а его народ достиг зенита своей силы. Победа была невозможна. Для Аэнариона было бы безумием думать иначе.

Он обратил взор на свой собственный лагерь. Когда-то, он считал свою армию могущественной. Сотни драконов дремали посреди раскинувшихся по всей горной вершине шёлковых шатров. Десятки тысяч тяжеловооружённых эльфийских воинов ожидали его команды. Стоило ему отдать приказ, как они бы сразу бросились в атаку, даже если бы преимущество врага было двадцать к одному. Ведомые им, они бы могли даже одержать победу, но она была бы бесплодной. Армия Хаоса у подножия скал была только одной из многих. Существовали армии, равные по силе и размеру и даже ещё более могущественные, разбросанные по всему Ултуану и, как он знал, по всему миру. Он бы не смог победить их теми силами, которыми располагал.

Аэнарион развернулся и вернулся в свой шатёр: рассматривать количество врагов было бесполезным занятием.

Он вынул из ножен Меч Каина. Меч светился чёрным пламенем, отбрасывая голодные тени, что затмили свет висевших в высоком шёлковом шатре фонарей. Алые руны пылали на клинке, выкованном из чужеродного металла. Меч нашёптывал ему тысячами голосов, и каждый голос, командуя ли, упрашивая или обольщая, требовал смерти. Это было могущественное оружие, и ему всегда было мало. Оно было тяжело в его руке из-за веса его неудач. Несмотря на всё то хорошее, что он сделал, он продолжал использовать Сунфанг, меч Каледора, который прикрывал ему спину в то время, когда они ещё были друзьями.

Оружие Каина медленно убивало его, выпивая его жизнь по капле с течением времени. Каждый час жизни был для него словно целый день для другого эльфа. Только неестественная живучесть, которую он приобрёл, пройдя через Пламя Азуриана, позволяла ему так долго выживать, но и это не могло длиться вечно. Если меч не пил жизни, то начинал вместо этого питаться своим хозяином. Это было частью дьявольской сделки, которую Аэнарион заключил, когда ещё считал себя героем и рассчитывал спасти мир.

Морати пошевелилась во сне, отбросив рукой шёлковое покрывало и обнажив прекрасную грудь, она закусила губу вместе с прядью своих длинных тёмных вьющихся волос, изогнувшись в эротической неге. Микстуры всё ещё действовали на неё, в них она до сих пор могла найти сон и покой от тревог. Но на Аэнариона уже не действовали никакие наркотики, даже в таких дозах, которые убили бы любого другого.

Не было услады в вине. Еда не имела вкуса. Он жил в мире движущихся теней, ещё более тёмных чем та, которую он знал в качестве смертного. Он сдался, чтобы спасти свой народ, свою семью, идеалы и саму душу.

«Убей её. Убей их всех».

Древние голоса из Меча продолжали нашёптывать в его голову. Тихой ночью он всё ещё мог игнорировать их. Были времена, когда на него действовала безумная жажда крови, которую он не мог контролировать и за которую ему было настолько стыдно, что он очень жалел, что вино больше не позволяло ему найти в себе забвение.

Было всё ещё достаточно времени до наступления дня, когда он больше не смог бы сопротивляться призывам Убийцы Богов, и тогда ничто в пределах его досягаемости больше не было бы в безопасности. Если бы демоны не привели мир к концу, то он сделал бы это сам.

Аэнарион мягко рассмеялся. Теперь он звался Королём-Фениксом. Он прошёл через священное пламя и вышел с другой стороны, не сожжённый, но более сильный, быстрый, более живучий, чем любой смертный. Он предложил себя как жертву, чтобы спасти свой народ, в то время как боги отклонили всё остальное, и они взяли его плоть и его муки в качестве жертвоприношения и вернули его назад, преобразовав его для исполнения их воли.

Он умер и был рождён заново в тот день, пройдя через Пламя Азуриана. Он мельком увидел вещи, которые взорвали его воображение. Он увидел обширное повреждение часового механизма упорядоченной вселенной, а также то, что лежит под ней и за её гранью.

Он узрел Хаос, что бурлил вокруг целую вечность. Он видел улыбку демонического бога, который ждал, чтобы пожрать души его народа. Аэнарион увидел миры, которые боги хаоса населяют своими рабами и используют их как игрушки. Эльф бросил взгляд на разрывы в ткани реальности, через которые проникала сила тёмных богов и их слуги, чтобы завоевать его мир.

Он видел вечности ужаса и вернулся изменившийся, переделанный, рождённый заново, чтобы бороться. Со всей своей новоприобретённой силой он попытался спасти свой народ от потока демонической скверны, поглощающей мир.

Поначалу он думал, что может победить. Боги одарили его силой за гранью любого смертного, и он использовал её, чтобы вести эльфов от победы к победе, но за каждый триумф ему пришлось платить незаменимыми жизнями, в то время как противник заменял двумя живыми каждого своего павшего. Тогда он не понимал, что это всего лишь чёрная космическая шутка и что он лишь замедляет уничтожение своего народа, делая его более мучительным.

Аэнарион сделал Вечную Королеву своей женой, а она родила ему двоих чудесных детей, что обещало блестящее будущее или, по крайней мере, давало знак о том, что завтра будет наставать. Тогда он верил в это, но его семья была похищена и убита демонами. Он даже не смог защитить собственную семью, и эта потеря разрывала ему сердце.

И тогда он нашёл Губительный Остров и Убийцу Богов. Это было оружие, которое никогда не должно было покинуть Алтарь Каина, но он вытащил его. Если боги дали ему силу, то меч сделал его почти непобедимым. Всюду, куда он шёл, демоны умирали. Где бы он ни был – победа была неизбежна. Но Король-Феникс не мог быть везде, и с каждым днём противостоящих ему сил становилось всё больше, а тех, кто следовал за ним – всё меньше.

Зло меча просочилось внутрь эльфа и изменило его, сделав его злее и безумнее, настроения против него усиливались. Самые близкие друзья избегали Аэнариона, а народ, который он поклялся спасти, уходил прочь от него, оставив с ним только таких же жестоких и смертоносных воинов, как и он сам. То был легион воителей почти таких же безумных и искажённых, как и противники, с которыми они сталкивались. Они тоже были испорчены тёмным влиянием нечестивого оружия. Он слишком хорошо научил своих людей вести войну.

Он познал отчаяние и безысходность, и в тот самый тёмный период своей жизни он нашёл Морати. Эльф посмотрел как она прекрасна во сне и испытал одновременно и желание и ненависть. То, что было между ними, нельзя было назвать любовью. Он вообще сомневался в том, что сможет снова испытать нежность к какой-либо женщине, даже не такой испорченной, как его нынешняя жена. Это было больной безумной страстью. В диких любовных ласках с Морати Аэнарион находил отдохновение и забвение, отсрочку от своих тревог.

Она варила зелья, которые позволяли ему спать и почти заставляли его успокоиться. И она родила ему сына, Малекита, что позволило ему понять, что внутри него всё ещё осталась искра чувств. Король нашёл за что сражаться и вернулся к войне если не с надеждой, то с определённой решимостью. Но теперь, он, наконец, увидел, что всё кончено, и что его народ обречён на смерть и вечное проклятие.

Жар в воздухе предупредил его. Длинные тени с острыми краями затанцевали вокруг него. Он развернулся и поднял готовый к удару меч, но в последнее мгновение биения сердца остановил свою руку.

- Аэнарион, ты можешь меня слышать? – спросил голос в жуткой тишине, раздававшийся так, будто ветер принёс его от самого мрачного и пустынного края мира.

Рядом с ним стоял Каледор. Или, по крайне мере, его образ – мерцающий прозрачный призрак – перенесённый через далёкое расстояние с помощью магии волшебника. Аэнарион изучал своего бывшего друга: самый могущественный в мире маг выглядел полумёртвым, он исхудал, его щёки впали, а лицо было похоже на череп. Маг пытался изображать невозмутимость, но в его глазах был ужас, которого до сих пор король не видел ещё в глазах ни одного из эльфов.

- Аэнарион, ты там? – изображение замигало. Аэнарион знал, что ему надо просто подождать и заклинание рассеется. Он не хотел разговаривать с тем, кто повернулся к нему спиной и сбежал от той судьбы, к которой, как чувствовал волшебник, вёл народ король.

Он обуздал свой гнев, чтобы воздержаться от резких слов. В моменты просветления он понимал, что Каледор сделал правильную вещь, выведя остатки его народа из-под тени Меча и гибели, которую Аэнарион принёс вместе с ним.

- Я здесь, Каледор, - сказал король. – Чего ты хочешь от меня?

- Мне нужна твоя помощь, мы осаждены и с земли, и с моря.

Аэнарион горько рассмеялся:

- Теперь вы нуждаетесь в моей помощи! Вы повернулись ко мне спиной, но не постеснялись попросить меня о помощи, когда она вам понадобилась.

Каледор медленно покачал головой, и Аэнарион увидел, что он сокрушён усталостью. Волшебник достиг своего предела, истощались последние ресурсы его силы. Только сила воли позволяла ему идти дальше.

- Я никогда не поворачивался спиной к тебе, к моему другу, только к той проклятой вещи, которую ты несёшь с собой, и тому пути, на который она направляет твои ноги.

- Опять всё тоже самое. Я видел путь, который спасёт наш народ. Путь, по которому ты, в твоём высокомерии, отказался следовать.

- Есть такие пути, по которым лучше не следовать, даже если это единственный способ избежать смерти. Твой путь сделал бы нас ещё хуже чем то, с чем мы столкнулись. Это был бы просто другой вид поражения. Наши враги победили бы в конце так или иначе.

В глубине души Аэнарион был согласен с ним, но был слишком горд, чтобы признать своё безумие. Вместо этого он дал выход своей горечи гневу.

- Ты проклял меня, проклял до конца времён, вместе с моим семенем. И ты ещё смеешь просить меня о помощи?

- Я не проклинал тебя, Аэнарион. Ты сам проклял себя, когда достал тот клинок. Возможно, на тебе было проклятие и до этого. Я знаю, что ты избран судьбой, и это само по себе – проклятие.

- Ты искажаешь мои слова, придаёшь им иное значение, так как тебе нужна моя помощь.

Гнев отобразился на лице Каледора. Его губы искривились в насмешке.

- Наступает конец света, а ты всё ещё находишься в рабстве у своей гордости. Она для тебя важнее жизни нашего народа. Ты не хочешь помогать мне из-за резких и правдивых слов, что я сказал однажды, ты похож на ребёнка, Аэнарион.

Тот рассмеялся:

- Я не сказал, что не буду вам помогать. Чего ты хочешь?

- Есть только один способ спасти мир. И мы оба знаем какой.

- Ты хочешь осуществить свой план по созданию заклинаний, которые должны будут вытянуть магию из мира.

- Это не то, чего я ищу, и ты это знаешь.

- Морати сказала, что таков будет эффект от того, что ты сделаешь.

- Сомневаюсь, что твоя жена знает о магии больше, чем я.

- И кто из нас обезумел от гордости, Каледор?

- Врата Единых открыты. Ветра магии дуют чрез них подобно урагану. Они несут магию, которая заставляет людей мутировать и позволяет демонам оставаться здесь. Без этой энергии они должны будут оставить наш мир или умереть. Такова истина. Мы выстроили могучую сеть заклинаний, которая направит энергию по каналу, вытянет её прочь, позволит использовать в наших собственных целях. Всё, что сейчас нужно – это активировать сеть.

- Мы говорили об этом сто раз. Слишком многое может пойти не так, как надо.

- Мы умираем, Аэнарион. Скоро не останется никого из нас, чтобы противостоять Хаосу. Мы пытались идти твоим путём. Это не работает. Силы Хаоса стали ещё более могущественнее, чем в тот день, когда ты прошёл через Пламя Азуриана.

- Это не моя вина, колдун.

- Нет, но такова правда.

- Тебе нужно моё разрешение на твой план?

- Нет.

- Нет?

- Мы уже и так начали.

- Вы посмели что-то предпринять, хотя я запретил вам это?

- Ты наш лидер, Аэнарион, но мы тебе не рабы. Настало время бросить кость .

- Мне решать, когда это будет.

- Уже поздно для чего-то ещё, Король-Феникс. Если этого не сделать сейчас, шанса уже не будет. Силы, нам противостоящие, слишком велики. Возможно, они уже здесь.

- Если тебе плевать на моё мнение, зачем ты решил рассказать?

- Потому, что демоны чувствуют, что мы пытаемся сотворить, а у нас нет возможности от них защититься.

- Так значит, несмотря на то что ты не хочешь слушать моё мнение, ты всё же нуждаешься во мне.

- Мы – единый народ. Последние остатки эльфов. Если ты хочешь помочь мне, это твой выбор.

- Будут другие битвы.

- Нет, эта будет последней. Если наши заклинания пойдут не так, как надо, ватерлиния Ултуана будет разрушена, и континент будет затоплен вместе с нами и нашими врагами. Возможно, что и весь мир будет разрушен.

- Несмотря на это, вы продолжаете.

- Другого выбора нет, Аэнарион. Ты сказал мне однажды, что мой совет продиктован отчаянием, и ты найдёшь другой способ победить в войне. У тебя получилось?

Король хотел бы вбить слова мага обратно ему в зубы, но он был слишком горд и честен, чтобы так поступить. Он покачал головой.

- Так ты придёшь к нам на Остров Мёртвых? Ты нам нужен, — сказал Каледор.

- Я подумаю над этим.

- Ты думал слишком долго, Король-Феникс.

Каледор соединил вместе руки, поклонился и исчез. Глаза Морати моментально открылись, и она закричала. Аэнарион повернулся к своей жене, та смотрела на него так, будто увидела призрак.

- Хвала богам, ты не мёртв, - сказала она.

- Вроде нет, - ответил он.

- Не шути с такими вещами, Аэнарион. Ты знаешь, что я вижу будущее, и сегодня ночью мне пришло видение во сне. Приближается битва. И если ты примешь в ней участие, ты умрёшь.

- Да?

- Если ты оставишь меня, ты погибнешь.

Он посмотрел на неё, желая спросить, откуда она это знает, но боясь ответа и того, что он бы сделал, если бы она его дала.

Морати изучала пути его врагов очень долгое время и, как он подозревал, зашла слишком далеко. Бывало, он задумывался над тем, где лежат её истинные мысли. Аэнариону было известно только то, что она смотрела на него точно так же, как и он на неё: с примесью похоти, уважения, ненависти и гнева. Это было мощное, сногсшибательное варево, которое подарило им множество незабываемых дней и ночей.

- Все умрут, - сказал король.

- Я нет, - ответила она. – И твой сын Малекит тоже не умрёт. А если ты послушаешь меня, то тоже останешься в живых. Если сегодня ты уйдёшь, то утратишь бессмертие. Останься со мной и живи вечно, - она протянула в просьбе свою руку. На мгновение могло показаться, что она даже будет умолять. Она бы никогда так не сделала. И всё же…

- Это невозможно, - быстро ответил он, разрушив волшебный момент.

- Ты Король-Феникс. Нет ничего невозможного для тебя.

- Чем бы я ни был, я воин, и сегодня, возможно, последняя битва в истории эльфов.

- Ты идёшь помогать дураку Каледору исполнить его безумный план, - сейчас она была в ярости. Но она не делала её уродливой. Наоборот – она была ещё более прекрасна и опасна. Он отважно посмотрел на неё: она никогда его не пугала, и он заподозрил, что заинтриговал её. Вероятно, Аэнарион был единственным, кого не страшил её гнев.

- Это единственный путь победить в этой войне. Теперь я это понимаю, - спокойно проговорил он, зная, что провоцирует этим её ещё больше.

- А я говорю тебе, что если ты пойдёшь, то умрёшь.

Король пожал плечами и начал надевать свои доспехи. Закрепив застёжки, он произнёс слова, активировавшие спящие в броне силы. Поля магической защиты титанической силы замерцали вокруг него. Мощное волшебство увеличило его и без того огромную силу. Это был барьер, который, как он думал, отделил бы его от Морати.

Она подошла к нему с протянутыми в мольбе руками:

- Прошу, останься со мной, я не хочу навсегда потерять тебя.

Как и всегда, он был поражён её красотой. Он сомневался, что могла быть женщина более прекрасная, чем Морати. И в то же время, её чары не трогали его. Им было не за что зацепиться. И этого не было никогда. Он знал, что это было что-то вроде тайной власти, которую он имел над ней. Аэнарион знал, что другие эльфы могли обезуметь от страсти к ней, но он – нет. В нём был лёд, который она не могла растопить, но не оставляла своих попыток.

Он надел свои перчатки и, протянув руку, коснулся её щеки. Король не мог прочувствовать мягкость её кожи, но это не отличалось от того, что он чувствовал без брони: он не мог чувствовать ни удовольствия, ни боли как простые смертные после того, как прошёл через Пламя Азуриана.

- Я вернусь, - сказал он.

Она покачала головой:

- Нет. Не вернёшься. Ты дурак, но я люблю тебя, Аэнарион.

Слова повисли в воздухе. Она первый раз говорила такие слова. Морати стояла в ожидании того, что муж что-то скажет в ответ на очевидную просьбу в её глазах. Он знал, сколько ей стоило такое сказать. Не услышать ответ было бы оскорблением для её огромной гордости. Но не было ничего, что он мог или хотел бы ей сказать. Он любил только одну женщину, а она умерла вместе с детьми, которых ему родила. Ничто не могло изменить этого факта. Абсолютно ничего.

Морати была злом, и она вовлекла его в своё зло. Даже сейчас она пыталась помешать ему вступить в бой с врагом. В тот момент он уверился в том, что она была в числе врагов его и его народа, и всегда будет им.

«Убей её», - прошептал Меч.

Он бы оказал эльфам услугу, если бы убил её. Аэнарион уставился на неё в тот момент, уверенный в том, что она знала о том, о чём он думает. И в то же время её не заботило то, что он мог бы сделать.

Она придвинулась ближе, будто хотя его ударить. Он протянул руку и резко дёрнул её к себе и впился в её губы, поместив всю свою похоть, гнев и ненависть в один жестокий поцелуй. Она отплатила той же монетой, прижавшись к его заключённому в металл телу, пока он не оттолкнул её голое тело, кровоточащее в дюжине мест из-за острых граней его брони.

Он жестоко улыбнулся ей, развернулся на пятках и покинул шатёр без единого слова. Ему послышалось, что она заплакала, когда он ушёл, но сказал себе, что ему всё равно.

Индраугнир стоял перед ним словно живая гора. Размах крыльев дракона затмевал небеса, его голова склонилась на подобной огромной колонне шее. Аэнарион посмотрел ему в глаза и увидел там ту же свирепость и гнев, которые были и внутри него самого. Индраугнир ощутил обречённость своего хозяина и ответил на это рёвом. Другие драконы подхватили его боевой крик, отразившийся среди гор подобно раскату грома.

Зазвучали рога, призывая эльфов к войне. Драконьи наездники помчались вперёд, приветствуя рассвет, сжимая свои длинные копья, привязав их к своей блистающей броне, заставив воздух засиять на их зачарованном оружии. Конюхи присоединили сбрую и сёдла к шеям драконов. Воздух вонял серой, кожей и смертельным газообразным дыханием великих зверей.

Все глаза сейчас были устремлены на него. На него смотрела целая армия. Все они были мрачными, покрытыми шрамами эльфами с тяжёлым взглядом и жестокими усмешками на устах. Все они пострадали в этой долгой войне. Все они были поглощены ненавистью к врагу, которого Аэнарион понимал слишком хорошо. Все они знали, что их призывает некая могущественная сила. За ними формировались огромные шеренги наземных войск, которые были бы бесполезны в ближайшем сражении. Никто из них не смог бы достаточно быстро достигнуть Острова Мёртвых, чтобы принять участие в битве. Они ожидали, что король будет говорить. Волшебство драконьей брони несло нотки спокойствия даже к самым далекостоящим воинам собранной армии.

- Вы далеко зашли со мной. Некоторые из вас должны последовать ещё дальше. Мы должны поспешить в дальний край, и только наездники на драконах будут достаточно быстры для этого дела. Остальные останутся здесь, чтобы охранять мою королеву.

Он увидел гнев и гордость войны на лицах пехоты и кавалерии. Они знали, что он уже потерял одну жену, и они бы не позволили ему потерять вторую. Эти войска следовали за ним через ад и любили его холодной, жестокой любовью.

- Те из вас, кто останутся, должны охранять это место и превозмогать. Завтра вы можете остаться последними эльфами в мире. Вы должны будете следовать за моей королевой и моим сыном и восстановить наше королевство, что бы ни случилось.

Они услышали в его голосе знание собственной смерти, и он понимал это сам. Он дал им скрытые инструкции по правопреемничеству. Эти ветераны понимали, что они будут выполнены. Аэнарион обратил своё внимание на драконьих всадников, элите элит, самым великим воинам эльфов. Он сделал паузу на мгновение, позволив своему пристальному взору охватить их всех, поймав взгляд каждого солдата. Индраугнир, подражая ему, заревел снова, и драконы ответили ему общим хором, эхом отразившимся в горах.

- Сегодня будет наша последняя битва. Сегодня, к благу или к худу, эта война закончится! – он закричал, и его голос пронёсся даже поверх драконьего рёва. – Сегодня мы отправимся отсюда к победе или гибели. Готовьте свои доспехи. Готовьте копья. Мы отправляемся!

Аэнарион запрыгнул в седло и взял за уздцы. Индраугнир взмыл в небеса, его огромные кожистые крылья сотрясали воздух подобно шторму, обрушившемуся на паруса океанского судна. Ветер ревел в ушах короля, когда армия достигла высоты, большая линия драконорождённых эльфийских воинов перестроилась позади него, пока он не стал подобен огромному наконечнику стрелы в небесах. Впервые за долгое время, его наполнила дикая радость. Этот рассвет мог быть последним, который он видел, но в мире всё ещё были чудеса, которые могли взволновать его сердце и заставить его биться быстрее.

- К Острову Мёртвых! – закричал он, но ветер унёс его слова, поэтому только Индраугнир услышал его.

Ему не нужно было знать направление полёта: издалека было видно жуткое свечение, конкурировавшее по яркости с рассветом. Эльфийские чувства короля говорили ему, что там собралась большая концентрация магических энергий. Каледор зажёг маяк, который привлечёт внимание любого, кто чувствителен к волшебству. Творимые там заклинания ощущались на расстоянии тысячи лиг.

Во время их путешествия драконы неслись над горами, равнинами, лесами и морями. У короля было время полюбоваться этой дикой красотой, которую он когда-то поклялся защищать. Даже будучи омрачённой ордами Хаоса, это было прекрасно. Лиги и часы проносились мимо, земля под ним ожила и пришла в движение: монстры, мутанты и демоны все неслись к тому месту, где творилось могущественное волшебство.

Когда они приблизились к Острову Мёртвых, ужас и удивление заполнили разум Аэнариона в равной степени. Тысячи грубых судов заполонили море, доставляя на берега острова легионы монстров. Сотни тысяч искажённых существ высаживались на пляжи: некоторые были размером с эльфов, некоторые размером с драконов, а также и иных размеров и промежуточных форм. Тут и там существа поднимали руки, когти или посохи и посылали разряды магической энергии, взрывавшиеся в небесах, бессильные против драконов. На таком расстоянии и высоте не было ничего, что могло бы им навредить со стороны противников. Те существа Хаоса, что смели подниматься в воздух и бросать вызов драконам, низвергались с небес силой дыхания дракона или волшебства эльфа.

Перед собой король мог видеть открытую крышу храма, который Каледор избрал местом проведения своего ритуала. Воздух над ним мерцал из-за собранной здесь силы. Даже небо изменило свой цвет, облака становились и жёлтыми, и золотыми, и тёмно-красными, и сапфировыми, закручиваясь в воздухе подобно урагану. Мерцали разноцветные молнии, а ветер становился всё сильнее, замедлив полёт даже такого могущественного дракона как Индраугнир.

Аэнарион спустился пониже. Он увидел линии учеников чародеев, стоявших в геомантической формации вокруг центра храма, напевая слова власти и кормя своей силой архимагов, каждый из которых стоял у колонны. Каждый из них добавлял каплю к бассейну колдовской энергии.

В центре всего этого стоял Каледор и его круг самых великих эльфийских магов. От каждого из них исходила аура ужасающей силы. От их протянутых рук исходили разряды магической энергии, которые кормили сложное волшебство, творимое в их среде. Сила колдовства в центре той сети была уже настолько большой, что ничто незащищённое не могло выжить там. Король ощущал, что заклинание вращалось на краю неконтролируемого. Что-то достаточное для уничтожения мира формировалось там. Ничего подобного не предпринималось прежде, и Аэнарион сомневался, что могло бы быть предпринято когда-либо вновь.

Демонов влекло сюда как акул на запах крови. Умные понимали, что то, что здесь творится, явно не к их выгоде. Менее умные просто хотели забрать это сокровище великой силы. Бесконечная, на вид, орда хаосопоклонников окружила это место, размахивая флагами четырёх великих богов, которым они поклонялись: Кхорна, Слаанеш, Тзинча и Нургла. Каждая из армий возглавлялась великим демоном, поклявшимся в верности одной из Сил, выбравшей его своим представителем. Их мощь была за гранью понимания смертных. Они привели свои силы к бесчисленным победам в бесчисленных местах. Тот факт, что все они собрались здесь, говорил о том, что демонические вожди поняли, что именно сегодня и в этом месте будет решаться судьба мира.

Аэнарион бросил взгляд на поле битвы, инстинктивно поняв играющие на нём силы. Эльфы были обречены. Их противники были слишком многочисленны и слишком могущественны. Ничто не могло бы остановить силы Хаоса в их сегодняшнем триумфе. Единственное, что король и его воины могли бы сделать, это дать время Каледору закончить заклинание.

«Да будет так», - подумал Аэнарион. Если путь к победе лежит через смерть, то пусть будет так.

«Убей», - прошептал Меч.

Аэнарион поднял свой клинок, и первое крыло драконов спикировало вниз, обрушившись на продвигающиеся вперёд орды Хаоса. Они пронеслись над множеством врагов, дыханием огня очищая испорченную землю. Хаосопоклонники столпились так плотно друг к другу, что не было никакого способа избежать огня, льющегося с неба дождём. Они умирали тысячами, словно колонна муравьёв, марширующая в лужу с горящим маслом.

Волна за волной спускались драконы. Легион за легионом поклонники Хаоса умирали. Запах горелой плоти достиг даже ноздрей Аэнариона, когда он кружил над полем битвы.

Ветра становились сильнее. Огненные колонны на вершине храмы стали более яркими. На расстоянии земля разрушалась в ответ на содрогающиеся от заклинаний Каледора и поддерживающих его волшебников башни. Насколько мог охватить глаз, столпы закручивающегося магического света ударяли в небеса, освещая темнеющую землю и показывая великие орды чудовищ Хаоса, мчащихся к месту сражения. По всему Ултуану происходило то же самое, поскольку вихрь Каледора ожил.

Теперь облака закрывали всё небо. Внизу же было темно, как ночью, только адское освещение пылающих колонн освещало всё вокруг, ослепительная вспышка многоцветной молнии разделила небеса. Геомантическая фигура эльфийских магов теперь была ясно видна: великая руна, созданная из плоти и света, была видна с неба, откуда на неё смотрел Аэнарион, чьё сердце заполнили ужас и изумление.

Это было интересным зрелищем, даже если ценой этого была жизнь мира.

На расстоянии море бурлило от судов и огромных монстров. Все ощутили, что пришёл час заключительного сражения. Вопящая орда достигла ступеней святилища. Остров Мёртвых никогда не был крепостью, но был святым местом. Импровизированная защита эльфов была разбита неистовствующими демонопоклонниками.

Колдуны Хаоса на пылающих дисках света парили в небесах, ревя заклинания, с помощью которых они пытались разрушить стены заклинаний, защищающих святыню. Барьеры падали один за другим, поскольку поддерживающих их волшебников-эльфов было недостаточно. Слишком многие посвятили себя созданию вихря.

Пролетая сверху, Аэнарион видел флаги, трепетавшие на огромных движущихся башнях. На каждом из них был знак великих демонов, которые были генералами и чемпионами осады. Даже в тени гигантского заклинания, что плёл Каледор, Аэнарион ощущал власть этих смертельных существ. Они были самыми могущественными из своего вида, будучи закалёнными тысячелетиями постоянной войны в том аду, из которого они пришли. Обычно, они были друг другу смертельными врагами, но в этот день и в этом месте они заключили перемирие, чтобы сокрушить единственную угрозу их доминированию в этом мире.

Драконы нападали и убивали подобно большим хищным птицам. Холмы тлеющих трупов громоздились на пути к храму, но это не имело значения. Не имело значения, как много они убивали, ещё больше продвигалось вперёд, мчась вперёд к неизбежной смерти словно в объятия любовника. Драконий огонь начал слабеть, так как великие звери достигли своего предела. Скопления крылатых демонов окружали отдельных драконов и сбрасывали их с небес.

Они не могли остановить продвижение великой орды, достигающей внешней защиты храма и сталкивающейся уже с тонкими линиями отчаянных воинов-эльфов, ожидавших там.

Ужасная волна муки и ужаса изверглась из храма. В этот момент, огромное заклинание в его центре задрожало и начало угрожать разрушением. Аэнарион спустился ниже и увидел, что один из архимагов упал вместе со всеми связанными с ним учениками: сила заклинания выжгла в нём жизнь. Целостность созданного Каледором заклятья готова была рухнуть как дворец, поражённый землетрясением.

Так или иначе, волшебнику в центре удалось предотвратить бедствие и продолжить. Структура заклинания стабилизировалась, ритуал продолжался. Аэнарион не был уверен насчёт того, сколько ещё он мог бы держаться.

Сколько ещё архимагов могло умереть прежде, чем Каледор смог бы ограничить силы разрушения, готовые ударить по ним всем? Как бы там ни было, король был уверен, что всё скоро будет закончено.

Четверо гигантских монстров пробились в храм, каждый из них был окружён могучими телохранителями. Величайшие демоны, возглавлявшие орду Хаоса, соперничали между собой в праве первым увидеть и покончить с Каледором и той угрозой, которую он представлял. Каждый из великих врагов хотел поучаствовать в убийстве. Перед ними стояла первая волна достигших храма, собиравшаяся прорваться дальше и прервать ритуал. Если их не остановить, то они добьются успеха.

Король бросил Индраугнира в середину рукопашного боя. Он приземлился наверху одного из самодвижущихся орудий осады, в каждом из которых была заключена целая дюжина демонических сущностей. Дракон подхватил таран когтями, взвился ввысь и отпустил его, бросая на противников, сокрушив его весом целую сотню. Таран сломался и остался лежать там, словно перевернувшийся на спину жук. Индраугнир врезался в массу тел, разрывая противников когтями, испепеляя их своим дыханием, хватая монстров Хаоса своими челюстями и отбрасывая прочь.

Группа эльфийских солдат попыталась пробиться к ведущему бой Королю-Фениксу, но они погибли прежде, чем достигли его, сражённые превосходящим их числом противником. Аэнарион спрыгнул со спины Индраугнира словно ныряя в море чудовищной плоти. Его клинок сверкал быстрее, чем мог заметить смертный глаз, рассекая врагов так, будто они были сделаны из тонкого дерева. Зверочеловек прыгнул на него, разевая свои челюсти, но он поймал его рукой в воздухе и ударил так, что тот с щелчком отлетел на сотню ярдов. Оно полетело, кувыркаясь в воздухе, пока не разбилось в лепёшку о стену святыни.

Аэнарион прорубался сквозь своих противников, убивая всех в пределах досягаемости, его чёрный меч посылал разряды чёрного света по всему полю битвы, красные руны пылали из-за количества выпитых жизней. Его враги умирали сотнями и тысячами. Ничто не могло противостоять ему, и видя это враги развернулись, чтобы сбежать.

На одно мгновение, король решил, что повернул ход сражения, но потом воздух перед ним замерцал, открывая окно в ткани действительности. Ужасная фигура явилась там, она была вдвое выше любого зверочеловека и имела чудовищные крылья на спине. Огромная голова, похожая на голову стервятника, посмотрела вниз, а в её глазах было мудрости больше, чем у любого эльфа. Явление могущественного Лорда Изменения остановило бегство демонов.

- Я долго ждал встречи с тобой, Король-Феникс. Час твоей смерти уже близок, - голос демона был высок и срывался на вопль, что сломило бы нервы любого воина, но только не Аэнариона.

- Каково твоё имя, демон? – спросил Аэнарион. – Мне нужно написать его на той стеле, которую воздвигнут в честь моей победы над тобой.

Демон рассмеялся. Его безумная радость свела бы с ума большинство смертных.

- Я Кайрос, Ткач Судьбы, и я пошлю твою душу Тзинчу в качестве безделушки для его развлечения.

Кайрос хищно протянул свои когтистые руки и выстрелил в Аэнариона потоками разноцветного света. То, чего они касались, живое или неживое, деформировалось и изменялось. Зверочеловека превратило в протоплазму, а камень потёк как вода. Аэнарион поднял свой клинок навстречу демону и продвинулся вперёд, рассекая свет на две части, словно пловец наперерез бурному потоку.

Лорд Изменения взревел в гневе и ярости и призвал другое заклинание, но лишь только оно было закончено, чёрное лезвие Аэнариона вонзилось в его демоническую плоть. В месте удара плоть разлетелась на куски, брызнула удушающим облаком эктоплазма. Демон закричал: он не думал, что хоть что-то может причинить ему такую боль. Его могучие когтистые руки протянулись, чтобы схватить Аэнариона.

«Какой деликатес, - прошептал Меч в голове короля. – Ещё».

Искры посыпались из тех мест нагрудника, за которые демон схватил Аэнариона. Лорд Изменения был существом ужасной магической силы, и поэтому даже мощные заклинания, вплетённые в броню эльфа, не могли в полноте сопротивляться ему. Когти впились в плоть и начали вытягивать кровь, стремясь добраться до сердца Короля-Феникса.

Аэнариона задушил его собственный крик боли, и, зная, что у него есть только один шанс выжить, эльф ударил чёрным лезвием прямо в драгоценный мозг демона. Он разлетелся на тысячу кусков. Сила взрыва подбросила короля в воздух, после чего он растянулся на земле в нескольких шагах от храма. Аэнарион почувствовал, что ударной волной ему сломало рёбра.

Позади него Вихрь вырос, заполняя его уши высоким сильным рёвом. В воздухе пахло озоном. Тысяча голосов закричала в унисон, поскольку их настигла смерть: пал ещё один архимаг. Аэнарион задумался, кто бы это мог быть? Рианос Сильверфаун? Дориан Старбрайт? Одно было точно: это был тот, кого он знал, но не имел времени, чтобы облачиться по нему в траур.

Он оцепенело огляделся вокруг и увидел ещё одну гигантскую фигуру, убивающую последних стражей ворот, за которыми Каледор и его волшебники всё ещё изо всех сил пытались поддерживать своё заклинание. Защитные заклятья не могли остановить монстра, а стражники даже и не пытались. Они охотно бросались на когти демона и приветствовали смерть, будто бы бросаясь на любовника. Было что-то непристойное в том способе смерти, который они выбрали.

У Аэнариона упало сердце: он знал это четырёхрукое существо. Однажды, потребовалась вся его сила, чтобы убить его, и теперь оно снова было перед ним. Это был Н’Кари, Хранитель Тайн, один из самых смертоносных слуг бога Хаоса Слаанеш, Лорда Удовольствий.

- Похоже, мне придётся убить тебя снова! – крикнул король, привлекая внимание монстра. – Или ты вновь избежишь смерти благодаря какой-то уловке, как ты сделал в руинах Эллириона?

Н’Кари рассмеялся прекрасным женским смехом, ветер принёс к ноздрям Аэнариона острый эротический аромат. Обычные смертные были бы ошеломлены, но король был укреплён против любого искушения, которое, возможно, этот запах мог породить.

- Высокомерный смертный, однажды я оставил тебе жизнь, чтобы испытать чувство поражения. Теперь же я пожрал десять тысяч душ, и я непобедим. Бойся! Твоя душа испытает муку и наслаждение при ударе плетью Тёмного Принца Удовольствий, как только я пошлю её к нему.

Н’Кари прыгнул, его огромный зигзагообразный коготь схватил воздух там, где только что стоял Аэнарион. Но это был обманный манёвр, и монстр схватил короля другой рукой. Яды афродизиаков лились из когтей демона, его надоедливое ароматное дыхание заполнило ноздри Аэнариона. На мгновение, король испытал головокружение, а его ноги угрожали подкоситься.

- Настал момент наивысшего наслаждения, - сказал Хранитель Тайн. – Ты падёшь передо мной на колени и выкажешь мне своё обожание перед тем, как умрёшь, Король-Феникс.

Аэнарион бросился на него с клинком, разрезая грудь существа. Сила демона была такова, что плоть попыталась соединиться в тот же момент, когда была рассечена, но ничто не могло сопротивляться фатальной власти Меча, и плоть Н’Кари задымилась и загорелась.

- Я не боюсь тебя или твоего меча, - сказал демон, но в его голосе послышалось странное напряжение.

- Я научу тебя бояться прежде, чем кончится этот день, - ответил Аэнарион. Глаза демона наполнились гневом от этой насмешки. Массивный коготь качнулся и сжал грудь короля. Аэнарион почувствовал, что его ослабевшая броня прогнулась, а рёбра хрустнули.

- Тебя не победить меня опять, смертный.

Король-Феникс протянул руку в полость, оставленную чёрным мечом. Он вырвал демоническое сердце и поднял его перед монстром.

- Нет! – проревел Н’Кари.

Аэнарион сжал кулак и сокрушил сердце. Демон согнулся так, будто превращённое в бесформенную массу сердце было всё ещё в его груди. Ядовитая кровь стекала по бронированному кулаку короля, прожигая броню и угрожая сделать руку бесполезной. Аэнарион брызнул в глаза монстру его же собственной кровью, ослепив демона, после чего поднял лезвие и снова вонзил его в разорванную грудь Н’Кари.

Из-за того, что демон попытался уклониться от смертоносного меча, брызнула эктоплазма. Его сущность распалась на крошечные фрагменты, которые замерцали в воздухе и устремились в Вихрь, после чего исчезли. Как только это случилось, некоторые из поющих волшебников застонали в экстазе и умерли.

Аэнариона шатало. Его левая рука была сожжена и была теперь бесполезна. Его грудь была котлом из огненных мук. Боль смешивалась со странным удовольствием, вызванным эффектом крови демона.

«Больше. Больше. Больше», - голоса в его голове теперь были одержимы сумасшедшей страстью. Меч пировал сущностями, более сильными, чем те, которыми он питался прежде, и он радовался своей пище.

Над ним нависла монструозная хихикающая форма. Запах экскрементов и аромат гниющей плоти заполнили собой всё остальное. Аэнарион поднял голову и увидел высокую фигуру Нечистого, могущественного слуги Чумного Лорда Нургла. Этот демонический принц был больше всех остальных. Оно нависло над королём как ожившая гора грязи, его обширное дряблое брюхо колыхалось одновременно с идиотским смехом.

- Двое из моих союзников пали пред тобой, Король-Феникс, я даже не думал, что такое возможно, - голос демона был глубок и полон юмора. Его тон был панибратским. Жестокость его пристального взгляда противоречила его тёплому поведению. – Но я, Любезнейший Извергатель Рвоты, приложу все усилия для победы.

Великий Нечистый изверг на эльфа массу личинок и желчи. Они сразу начали рыть свой путь в плоть Аэнариона через зазоры в его броне и просовывать себя в его глаза и рот через открытый щиток его шлема. Он пытался держать рот закрытым, но они лезли ему в нос и уши. Найдя промежутки в его доспехах, они начали зарываться в его плоть.

У каждой из личинок было крошечное лицо, которое являлось точной копией лица изрыгнувшего её демона. Все они хихикали с безумной радостью, подражая Нечистому. Они кусали и грызли эльфа, и каждый их укус был заразен. Он чувствовал огонь Феникса внутри себя и как утекает из него жизненная сила.

Через короля прошла волна пламени, более горячего, чем в сердце вулкана, и более яркого, чем солнце. Крошечные демоны были испарены этим огнём. Аэнарион, прошедший через Пламя Азуриана, остался стоять. Через пламя он увидел, как Индраугнир взорвал демона своим пламенем и растерзал могучими когтями его гнилую плоть.

Аэнарион поблагодарил своего товарища, разорвавшего противника на части и превратившего его в большую вонючую лужу. Индраугнир поднял свою голову к небу и издал долгий триумфальный рёв.

Внезапно, в лицо Аэнариону полетела драконья кровь и плоть. Огромная глубокая рана появилась на драконе, из которой появился горящий топор. Индраугнир завалился назад с огромной раной в боку. Его триумфальный рык умер у него в глотке.

У короля упало сердце: перед ним возник Жаждущий Крови, великий демон Кхорна, что был, возможно, самым смертоносным созданием во всём мироздании, которого сам Кровавый Бог назначил своим охранником. Это был массивный монстр с могучими крыльями и чудовищной головой животного. Его глаза сверкали как падающие метеоры, а его огромное тело было заключено в руническую броню из бронзы и чёрного железа. Оно излучало такую могущественную ауру силы, какую Аэнарион прежде не видел ни у одного живого существа.

Жаждущий Крови с силой тысячи молний ударил снова, Индраугнир взревел. Его хвост дёрнулся последний раз, и вся жизнь, казалось, ушла из него. Сознание Аэнариона сузилось до него одного и демона напротив. Казалось, они остались последними живыми существами на руинах мёртвого мира.

«Убей. Убей его», - пели хором голоса в голове эльфа. Они казались ещё более сумасшедшими, чем когда-либо, они советовали использовать всю его уменьшающуюся силу против этого почти непобедимого противника.

Мучительно хромая, Аэнарион заставил себя вступить в бой с последним, самым могущественным противником.

Демон, увидев его, откинул голову назад и рассмеялся. Эльф понимал его радость. Его тело было изувечено, броня сломана, плоть иссушена очистительным пламенем. Яд и болезнетворные споры циркулировали в его крови. Это была гонка между ним и кровопотерей, которая могла убить его прежде, чем это сделал бы великий демон.

Пошатываясь, король двинулся к Жаждущему Крови, держа клинок наизготовку обеими руками. Демон прыгнул вперёд в облаке пламени и серы. Его оружие устремилось к Аэнариону, попытавшемуся пригнуться, чтобы избежать удара. Оно ударило эльфа по уже травмированной руке, ломая броню и круша кости, отправив Короля-Феникса в полёт через двери храма, после чего тот приземлился посреди последних нескольких выживших волшебников, всё ещё певших заклинание.

Аэнарион потрясённо огляделся: волшебников осталось так мало. Все они пожертвовали собой, чтобы создать Вихрь. В центре комнаты, поблизости от закручивающейся магической энергии, только несколько магов осталось рядом со стоявшим в центральной руне Каледором, который отчаянно пытался закончить заклятье, пусть усилия и убивали его.

Великий демон издал триумфальный рык.

- Я побеждаю! – сказал он голосом, подобным звуку тысячи медных труб. – Скоро останусь только я, этот мир станет моим, и я буду делать с ним всё, что захочу. Я заберу себе всё ту силу, которую вы так удобно собрали и используете, чтобы изменить лицо мироздания.

Аэнарион вынудил своё изувеченное тело встать между Жаждущим и его добычей. Демон уставился на него горящими глазами.

- Ты не переживёшь этого, Король-Феникс.

- Я не хочу жить, - ответил тот спокойно. – Мне просто нужно убить тебя.

- Это невозможно, смертный. Я Харгрим Ужасающий Топор, и я непобедим. Я никогда не знал поражений.

Демон атаковал как тигр, прыгающий на оленя. Его скорость была слишком высока, чтобы за ним мог уследить глаз смертного, а сила почти неодолима. Аэнарион высвободил остатки своей последней силы. Могучий удар прошёл по дуге вниз. Меч возликовал, разбивая зачарованную броню, ударяя в неземную плоть, круша кости и рёбра, разрубив демона от плеча до паха. Он упал на землю, почти разрубленный надвое, быстро испарившись перед Аэнарионом.

- Всё случается в первый раз, - сказал Аэнарион.

Король-Феникс повернулся и посмотрел на колдунов. Он достиг предела своей силы и вспомнил пророчество Морати. Предсказание его жены вновь сбывается: скоро он умрёт.

Теперь только Каледор остался стоять, сияя от своей силы.

Прогремел гром. Ударила молния. Башни из света сверкали, ещё более яркие, чем солнце. Плоть Каледора высыхала и становилась чёрной, делая волшебника похожим на мумифицированный труп, всё ещё остающийся на ногах, что-то напевая. Затем и эта высохшая шелуха взорвалась и развеялась по ветру, оставив перед глазами Аэнариона светящийся дух волшебника, похожий на блик солнца в зрачке после закрытия век.

Аэнарион облокотился на меч, неспособный двигать своим изувеченным телом. Боль сжигала каждый его нерв. Дыхание было рваным. Что-то булькало в его груди: наверное, лёгкие заполнились кровью. Выпавшее ему наказание было большим, чем могло выдержать даже его могучее тело. Он был разбит, отравлен, сожжён огнём и волшебством. Он победил четырёх самых могущественных во всём мироздании демонов. Его армия почти погибла. И тем не менее, заклинание не было закончено полностью.

Они кинули кости, и они проиграли. Последняя ставка эльфов была сделана, и теперь они должны были познать цену неудачи. Король поднял голову и засмеялся.

Они попробовали, но не было никого, кто бы мог засвидетельствовать их неудачу. Он бросил взгляд через плечо, посмотрев на полусформировавшийся Вихрь. Аэнарион был готов предложить себя как жертву, как он это сделал, пройдя сквозь Пламя Азуриана, но он знал, что теперь это не сработает. Ничего не оставалось, кроме как вернуться в бой и сражаться, пока к нему не придёт смерть.

«Да, - шептали голоса. – Иди! Убивай, пока мир не придёт к концу».

Наступил момент страшной тишины. Вихрь закручивался и танцевал перед ним, будто собираясь упасть как уставшее дитя. Аэнарион смотрел на него, зачарованный и испуганный, поскольку вихрь начал разрушаться. Вдруг, исчезающий образ Каледора стабилизировался. Призрак повернулся к Вихрю и продолжил заклинание. Мерцающие фигуры появились вокруг мага, будто вызванные сюда по его желанию. Аэнарион узнал в них призраков павших архимагов. Каким-то образом, они смогли выжить в этом месте, что-то связало их с ним даже в смерти.

Духи остальных архимагов присоединялись к ритуалу, отправляясь в Вихрь друг за другом и исчезая. Аэнарион смотрел на них своим быстро темнеющим взором. Он увидел, что они застыли, будучи пойманными в ловушку в центре заклинания, но тем не менее они продолжали ритуал. Что-то внутри подсказало ему, что призраки отдали себя вечности, чтобы закрепить сотканное ими заклятье.

«Нет! – завопили голоса в голове эльфа. Он чувствовал, что хор безумной ненависти рос в его голове, угрожая пересилить его волю. – Разрушь это! Уничтожь их всех! Уничтожь мир!».

Эти вопли были соблазнительны. Он хотел им повиноваться. Почему кто-то должен жить в то время, как он умрёт? Какая ему была разница, продолжит ли мир своё существование, когда его в нём не будет и он не сможет им править?

Он медленно двинулся к центру Вихря. Призрак Каледора предстал пред ним и сделал останавливающий жест. Архимаг покачал головой и указал на клинок. Меч выл в руках Аэнариона, убеждая его убить Каледора, а затем прыгнуть в Вихрь, зарезав всех вокруг. Сделав так, он бы отменил всё, уничтожил бы весь мир, развязав всё сдерживаемое волшебство, с которым так долго боролись волшебники и которым было так сложно управлять.

Король испытал искушение. Он бы мог закончить всё, убить всех, его клинок мог бы попировать на смерти целой планеты. Часть его хотела сделать это, закончить всю остальную жизнь вместе со своей собственной. Если он должен был умереть, то почему бы не забрать с собой всё остальное?

Он встал там, пристально глядя на призрак эльфа, который когда-то был его другом. Дух Каледора ощущал его внутреннюю борьбу, но не мог сделать ничего, что бы могло помочь или помешать королю. Решение было только за самим Аэнарионом, или же его Мечом.

Эта мысль заставила Аэнариона заколебаться. Он сам был себе своим хозяином. Он всегда шёл своим путём. Он не покорился своему народу, Хаосу и богам эльфов. И в конце концов он не покорился бы Мечу, который выл в разочаровании, как будто ощущая его решение и борясь против него.

Каледор улыбнулся и махнул рукой на прощание, а затем развернулся и отправился в ловушку, в которой он будет пойман до конца времён.

Аэнарион развернулся спиной к Вихрю и пошёл прочь. Меч боролся с ним на каждом шагу.

Снаружи творилось настоящее безумие. С небес ударила молния. Время текло странно в диапазоне влияния Вихря. Демоны исчезали, возвращаясь в царство Хаоса, который сформировал их когда-то. Хаосопоклонники старели: годы проходили для них за секунды, разлагая плоть, которая отпадала от падающих на землю трупов. Всюду формировались груды костей.

Аэнарион стоял и смотрел. Даже эльфы старели под влиянием новорождённого Вихря. Король жестами призвал оставшихся в живых бежать, и они повиновались.

Король-Феникс знал, что умирает от ран и ядов, жгущих его вены. Он знал, что должен пойти и вернуть Меч на его место. Он не мог рисковать тем, чтобы клинок попал ещё в чьи-то руки. Не так близко от сердца Вихря. Ни один демон или злое существо не должно было найти его. Теперь он понимал, почему боги не хотели, чтобы мечом кто-либо владел.

Аэнарион посмотрел на тело Индраугнира:

- Жаль, что ты больше не сможешь мне помочь, старый друг, - сказал он.

Открылся огромный глаз, и дракон попытался взреветь. Вместо его обычного гордого рёва, из глотки дракона вырвалось лишь шипение, но он смог встать на ослабленные ноги и стоял там, пошатываясь и истекая кровью.

- Один последний полёт, - промолвил Аэнарион, и дракон кивнул, как бы соглашаясь. - Мы вернём Меч на Губительный Остров и воткнём его в алтарь так глубоко, что больше никто не будет в состоянии его вытащить.

Аэнарион заставил себя сесть на спину умирающего дракона и привязать себя к нему. Он в последний раз взглянул на разрушенное место. Странное волшебство текло вокруг него. Тёмные очертания призраков вырисовывались в руинах храма, что пытались исполнить обряд великого непостижимого ритуала. Он взялся за уздцы, и дракон взмыл в небеса через облака, которые закручивались и поднимались к солнцу.

Ветра магии выли на крыльях Индраугнира, когда он и его наездник улетали в легенду. Н’Кари, Хранитель Тайн, наблюдал за ними изнутри Вихря. Он понимал, что ему посчастливилось остаться в живых. Мощь оружия Короля-Феникса оказалась даже за пределами воображения демонов.

Никогда, за все долгие эоны своего существования, Н’Кари не испытывал ничего подобного. Его уменьшили до мельчайшей частицы чувств, превратили в нечто, немногим большее, чем личинка или человек, едва осознающих собственное существование. Единственное, что ему удалось сделать, это сбежать от Аэнариона, скрывшись в ревущих волшебных энергиях, вызванных эльфийскими архимагами. И он едва ли был тенью себя прежнего. Меч ослабил его настолько сильно, что он ещё даже не понимал насколько.

Он смог только убежать, но его сила вырастет и вернётся обратно, как и всегда. Демон пожелал попасть в другое место, погрузиться в великое Царство Хаоса, чтобы вечно купаться в его обновляющих энергиях. Ничего не произошло. Он не мог сбежать. Гнев и нечто такое, чего он ещё не понимал, заполнили его разум. Возможно, это был страх. Демон был пойман в ловушку в огромном заклинании эльфов, которое мешало ему попасть из этого мира в его собственный.

Какое-то чувство вроде самосохранения попросило вести себя тихо, ничего не делать и набираться сил. Вокруг него были существа ужасной силы – призраки архимагов – которые отдали свои жизни, чтобы соткать это заклинание. И они всё ещё продолжали свою работу.

Его столкновение с Аэнарионом оставило его настолько ослабленным, что у него не было бы ни шанса, если бы кто-то из тех ужасных привидений обратил внимание на него и небольшой дефект в обширной матрице заклятья, который он занял. Они были могли лишить его существования голым усилием воли.

Это было болезненно и оскорбительно для Н’Кари: допустить для себя такое тяжёлое положение. Но прошло уже много времени с тех пор, как он наслаждался подобными ощущениями, и он решил смириться с этим. Теперь ему нужен был план, способ выбраться из этой огромной ловушки, и чтобы призраки его не заметили при этом. Он должен был ждать и экономно использовать свою силу, позволить ей вырасти, пока он не сможет вновь стать самим собой.

Он не сомневался, что как только это станет возможным, он сможет выйти из этого места. Всё-таки он был демонов: время имело для него мало значения, даже при странном течении времени в Вихре. Пока он будет осторожен и не будет привлекать к себе внимание, он выживает и разработает способ как вновь стать свободным.

Тогда он насладиться совсем другим ощущением – местью Аэнариону и всем, кто его крови.

Читать далее

Отзывы и Комментарии
комментарий