Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Туман над призрачной горой Fog over the ghost mountain
Глава 3

Если верить документам из архива, храмовый комплекс построили около трёх сотен лет назад. И кем бы ни был его архитектор, он спроектировал всё таким образом, чтобы никто не смог проникнуть в здание незамеченным — легче пробраться в королевский замок, чем в обитель Анреншена. Принцу Адирису потребовалось немало времени, чтобы досконально изучить планировку комплекса, прежде чем рискнуть впервые пробраться туда.


С тех пор прошло много месяцев — теперь принц знал нужный путь как свои пять пальцев, но каждый раз, вторгаясь на запретную территорию, нервничал. Ведь даже королевским особам не дозволялось проходить дальше церемониального зала. Любого нарушителя ждала страшная кара: либо пожизненное заключение, либо изгнание из королевства. Принц же не собирался проводить остаток жизни ни в тюрьме, ни в землях варваров.


Согнувшись в нелепой, неподобающей для наследника престола позе, Адирис прятался за огромной и весьма уродливой, на его взгляд, вазой, но за неимением иных укрытий приходилось терпеть этот позор. Наконец, из покоев жрицы вышли суми. Они прошли мимо, что-то оживленно обсуждая, даже не взглянув в сторону ненадёжного укрытия принца. Он вздохнул с облегчением и слегка расслабился, а когда суми скрылись за поворотом, быстрым шагом направился к заветной двери и постучал. Но жрица не спешила открывать — из комнаты не доносилось ни звука.


Адирис нервно огляделся по сторонам. При всём уме и находчивости, ему не удалось бы оправдаться, заметь его кто-нибудь из слуг или священнослужителей. Он считал несправедливым, что какие-то простолюдинки допускались к дочерям Анреншена в любое время, но в этом праве отказывали ему, будущему королю. «Законы продиктованы самим Анреншеном, и не нам, простым смертным, спорить с волей Творца», — прозвучали в голове слова тар–атуа. По многим причинам Адирис ненавидел этого мерзкого старикашку.


Принц постучал вновь — громче и настойчивее. На этот раз послышались лёгкие шаги и шелест одежды; дверь слегка приоткрылась.


— Син–о́лори–ноэ![1] — воскликнула жрица, впуская его внутрь.


— Вы снова забыли о нашей договорённости, кси–атуа? — сказал принц, поспешно войдя в комнату и затворив за собой дверь. — К чему эти формальности?


— Конечно, Адирис-ноэ, — смутилась жрица.


Он улыбнулся: излишняя робость дочери самого Анреншена забавляла. Даже придворные дамы вели себя намного увереннее, чем она.


Жрицу пугали подобные визиты — каждый раз Адирис видел неподдельный страх в её глазах. И всё же он вновь и вновь приходил к ней. Он привык получать то, чего желал — в конце концов, он будущий правитель Эрмемари и всё должно подчиняться его воле.


— Я боялся, что вы уже заснули, — сказал Адирис, усаживаясь на низкую мягкую софу, — и мне не удастся скрасить вечер нашей беседой.


Жрица покачала головой.


— Сегодня мне не спится.


— Тогда можно сказать, мне повезло. — Он бросил взгляд в сторону раскрытого окна. — Эта ночь слишком прекрасна, чтобы тратить её на сон, не правда ли?


— Вы пришли, чтобы попросить о чём-то, син…Адирис–ноэ? — ответила жрица вопросом на вопрос.


Резкая смена темы задела самолюбие, но и с этим пришлось смириться: вопрос жрицы был необходимой частью игры. В отличие от простолюдинов, довольствовавшихся обрядом пяти прошений, принц мог обращаться к Анреншену бесчисленное количество раз, но делать это надлежало в храме в специально отведенные часы. Встречаться со жрицами за пределами церемониального зала не дозволялось даже людям высокого происхождения. Надуманные просьбы служили, пусть и ненадёжным, но всё же предлогом для подобных встреч — и в качестве возможного оправдания перед тар-атуа, и для спокойствия самой жрицы.


— Да, — ответил Адирис, лукаво улыбнувшись. — Завтра я с вельможами выезжаю на охоту и хотел попросить Анреншена, чтобы удача соблаговолила нам.


— Ваша просьба услышана, — кротко ответила жрица.


Она стояла напротив него и как всегда смущённо отводила взгляд. Зато сам Адирис без капли стеснения любовался её красотой. Хрупкая и нежная, словно статуэтка, вышедшая из-под руки искусного мастера, жрица уже давно пленила сердце Адириса. Густые тёмные локоны, бархатная кожа, огромные карие глаза, в которых так легко утонуть, изящные брови и маленькие аккуратные губы — ни одной из признанных красавиц Эрмемари не сравниться с этой божественной красотой. Адириса всегда удивляло, что у жриц не было имён, но про себя он называл её Флорой — как прекрасный цветок из королевского парка.


Раньше Адирис не испытывал особого интереса к религии и уж тем более к двум маленьким девчонкам, жившим в храме. Но всё изменилось два года назад. В девятнадцатый день рождения, когда принц достиг совершеннолетия, по давней традиции ему предстояло отправиться на первую в его жизни охоту за стенами королевства. Советники настаивали на том, чтобы он не гневил Анреншена своей самонадеянностью и как подобало благочестивому прихожанину попросил у Творца защиты во время похода.


Адирис не верил, что молитвы могли чем-то помочь. Во всяком случае, они не спасли жизнь его матери, умершей от тяжёлой и продолжительной болезни, хотя все подданные ежедневно молились за здоровье королевы. Но всё же он согласился, просто чтобы его оставили в покое. Не хотелось и расстраивать отца, чьё здоровье заметно пошатнулось после смерти жены.


Увидев же кси–атуа вблизи, Адирис пожалел, что всё это время избегал встреч с ними. Поражённый красотой девушек и охваченный бурей самых разнообразных эмоций, он позабыл, для чего пришёл в храм, и молча стоял посреди зала, пока тар-атуа не сделал ему замечание.


С тех пор Адирис стал наведываться в храм намного чаще, чему особенно обрадовались советники — наивные глупцы полагали, что наследник престола наконец-то подался в религию. А он просто любовался жрицами. Вернее, как Адирис понял спустя какое-то время, лишь одной из них.


Пусть внешне дочери Творца и были похожи друг на друга как две капли воды, во многом они всё-таки отличались. Адирис без труда улавливал разницу во взглядах, жестах и позах девушек. И та, что носила белоснежное дзироко и восседала на троне Ши, нравилась ему больше.


Его бы воля, и Адирис уже давно привел бы в храм всех художников и скульпторов Эрмемари и приказал бы каждому из них запечатлеть неземную красоту в своих картинах и статуях. Но твердолобый тар–атуа посчитал бы подобное действо богохульством. Мало того, этот болван по какой-то странной прихоти заставил жриц скрывать от прихожан свои лица.


Адирис тотчас потерял всякий интерес к храму — в чем смысл тратить на него время, если больше нельзя любоваться божественной красотой? Но полностью отказать себе в подобном удовольствии принц не смог. Что ж, если его когда-нибудь и поймают в покоях жрицы, он заявит прямо, что в его грехе повинен лишь один тар-атуа.


Сам Адирис не видел в своих действиях ничего порочного или нечестивого. К тому же, раз с ним до сих пор не произошло ничего дурного, принц справедливо рассудил, что и Анреншен не против сей невинной шалости. И тем не менее, Адирис прекрасно осознавал, что святоши из храма будут иного мнения.


— Вы же были внизу, там, где зарождается гора? — внезапно спросила жрица.


— Несколько раз. Хотя уже давно не спускался так далеко.


— Что это за место?


— Красивое, но опасное, — пожал плечами Адирис, не понимая, к чему эти вопросы. — Пустоши, населенные дикими зверями. Человеку там делать нечего.


Жрица слегка кивнула, не то вторя его словам, не то собственным мыслям и, выйдя на балкон, уставилась куда-то вдаль.


Принц уже давно заметил, что беседы о жизни за стенами храма всегда привлекали девушку, и она с жадностью слушала рассказы о том, что творилось за пределами её золотой клетки. Но еще никогда она не интересовалась землями варваров.


Адирис вгляделся в лицо жрицы, и ему совсем не понравилось то, что он увидел. Божественная красота потускнела. Блеск в глазах потух. Что-то явно терзало кси–атуа —она хмурилась, и на лбу проступили тонкие морщины.


Принц с трудом боролся с нарастающим гневом. Не ради этого унылого зрелища он только что рисковал всем: своим положением, свободой и даже самой жизнью. Жрица витала в облаках и совсем не обращала на него внимания. К тому же думы, занимавшие её разум, пагубно сказывались на красоте.


Адирис встал, сжав от досады кулаки, и направился к дверям.


— Боюсь, сегодня вы не расположены к общению, — с раздражением произнес он, в последний раз посмотрев на жрицу. — Я приду в другой раз, когда вы будете в настроении.


— Там опасно, — едва слышно повторила она, даже не удостоив Адириса ответа.


Уязвленный, принц удалился, едва не хлопнув дверью — его настроение было испорчено окончательно.




________________________


[1] Син–о́лори — официальное обращение к наследнику престола.

Читать далее

Отзывы и Комментарии