Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Monsta.com: Защитник на полставки Monsta.com: part-time Defender
Глава 4 «The doc, the maid and the proposal»

Все вокруг потемнело. Звуки штаба и голоса новых знакомых и Ван Райана растворились в слабом гуле климат-контроля.

Теперь я слышала, как где-то рядом шелестят страницами дел, и кто-то тихо переговаривается. Стоило мне открыть глаза, как я увидела перед собой мир через фиолетовые кристаллы, встроенные в обруч.

Мисс Андервуд помогла мне его снять, после чего я согнулась в кресле почти пополам. Выход из чужих воспоминаний оказался неприятным и даже болезненным. Или это зависело от характера воспоминаний?

Я сидела и сосредоточенно массировала виски. Мария и Эндрю прошли через все это. Через этот ужас, но Айрис… То, что было с Айрис, произошло намного раньше. Когда она была практически ребенком…

– Мисс Андервуд, – мне нужно было услышать ответ на один вопрос, как бы ни среагировала старшая смены, – скажите, это дело закрыто?

Сперва сотрудница недовольно оскалилась, но потом поправила очки, склонила голову и произнесла:

– Нет, боюсь, что нет…

Спросить про дело о покушении на семью Бах мне уже не хватило ни наглости, ни смелости. Значит, Симону Кейн так и не поймали…

– Спасибо большое, – искренне поблагодарила я, и это как будто заставило Виолу Андервуд смягчиться. – А который сейчас час?

– Почти одиннадцать, – равнодушно произнесла она.

– Твою мать! – вырвалось у меня, и я поспешила подняться. – Извините, мне нужно идти.

«Опаздываю, опаздываю…» – только и крутилось у меня в голове, пока я покидала архив.

Ван Райан будет недоволен. Снова. Интересно, ему уже доложили, где я была и что тут делала? Даже если так, я думаю, что найду способ отбрехаться. А вот с Джен ему лучше не пересекаться. Она еще неопытна в вопросах ментального контроля, и это может привести к раскрытию нашего маленького плана.

Загрузившись в лифт, я закрыла глаза и тяжело вздохнула. В голову лезли картинки из воспоминаний Айрис и Эндрю. И все чаще перед глазами всплывала хитрая улыбка Юргена Вульфа.

Мимо охранников и Кэрол я пролетела, как пуля, скороговоркой повторяя: «Мне назначено». Впрочем, они были в курсе. Сомневаюсь, что иначе меня бы кто-нибудь пропустил.

И вот я стою перед огромной двустворчатой дверью в кабинет директора и нервничаю, куда сильнее, чем мне бы хотелось.

Стоило только поднять руку и приготовиться постучать, как из селектора на столе у секретаря послышался голос Ван Райана.

– Передайте мисс Джозефсон, что она может войти.

Впрочем, передавать Кэрол мне ничего не стала, а просто раздраженно кивнула на дверь.

Набрав побольше воздуха в легкие, я переступила порог кабинета и плотно закрыла за собой дверь. Это нервозность? Собственно, не имеет значения. Мне просто не хотелось, чтобы хоть кто-то еще слышал наш разговор.

Ван Райан снова восседал на положенном ему месте, правда, по левую и правую стороны стола уже выросли две ровные стопки бумаг. Перед ним стоял раскрытый ноутбук, отбрасывая холодное свечение на и без того бледное лицо. А в руке он держал канцелярский планшет, к которому крепилась развернутая, спадающая на стол сводка с какими-то графиками.

Директор обрел тот внешний вид, к которому я привыкла: привел в порядок одежду, облачился в пиджак и заново собрал волосы.

Драйден смерил меня тяжелым взглядом, продолжая держать в руке планшет:

– Значит, ты была в архиве…

И на вопрос это похоже не было.

– Быстро у вас тут новости распространяются… – немного фальшиво удивилась я.

– Я просил лично докладывать мне, когда кто-то просматривает это дело. И меня очень интересует, зачем Айрис дала тебе пароли?

А теперь главное врать максимально вдохновенно. Быть может, так ему труднее будет уловить подвох.

– Мисс Бах хотела, чтобы я воочию увидела, какой характер будет носить моя работа, – сказала я с сарказмом. – И я впечатлена. Прямо до самой глубины моей демонической души!

– И? – Ван Райан продолжал сверлить меня взглядом.

– И она рассказала мне кое-что, о чем ты умолчал ранее, – я решила попытаться перевести тему и выказать недовольство. – Например, о том, что Эдвин, брат Валери, был из Бересфордов. Как и она сама.

Он отложил планшет и неторопливо сцепил руки перед собой в замок. На самом деле, Айрис сказала не совсем это, но не догадаться было сложно.

– Я не посчитал эту информацию необходимой.

Сейчас лучше сыграть на эмоциях. Это поможет мне потянуть время. Пусть думает, что я зла. Да я и была бы зла, если бы не то, что мне пришлось только что увидеть.

– Какую еще информацию ты не посчитал необходимой?! Что Кроу должен был стать Защитником Юргена Вульфа, а вместо этого оказался рядом с Барбарой? Или о том, что ты сам вел какие-то переговоры с моей семьей? И под семьей я имею в виду Армана и Дагмару…

Кажется, сработало. Выражения лица Ван Райана стало отсутствующим. И он молчал. Несколько секунд, которые показались мне невероятно длинными.

– Мистер Кроу, – начал Драйден медленно и с нажимом, – никогда и ни за что не предаст Барбару. Можешь быть в этом уверена. А Арману я предлагал ровно то же самое, что и тебе. Работу в моей организации. Даже тогда, когда он уже лишился всех своих сил и стал человеком.

Он лжет? Насчет Защитника Барбары, кажется, нет. Но вот насчет деда… Тут что-то другое. Будто Драйден чего-то не договаривает.

– Хорошо, – пока Ван Райан не вернулся к старой теме, я решила пойти напролом и направилась прямо к директорскому креслу решительным шагом. На долю секунды мне показалось, что его брови чуть приподнялись, будто он этого не ожидал.

Я подошла ближе и увидела, что один из ящиков его стола открыт, и прямо на виду лежат те самые перчатки из кожи дракона.

 – А теперь, может, расскажешь, почему тебе приходится носить их? – я кивнула на ящик.

Драйден откинулся в кресле и улыбнулся. Но эта улыбка не была приветливой. В ней было слишком много оттенков, которые я не могла распознать. Недоверие, легкое благородное раздражение и что-то еще… Возможно, усталость?

– Да-а… – он растягивал слова в несвойственной ему манере, – кажется, ты действительно давно ждала этого разговора…

– Ответь на вопрос до конца. Хотя бы, мать его, на один!                 

Он очень долго молчал, смотря на свои сцепленные в замок пальцы. Я чувствовала, что еще немного, и начну отбивать чечетку носком ботинка. Ван Райан не хотел говорить, но сказать что-то ему пришлось бы.

– Как ты могла догадаться, я отмечен человеческой кровью, – с неохотой произнес Драйден. – Отмечен ею так, как может быть отмечен только вампир…

Я поняла, что мои глаза все же непроизвольно чуть расширились, хоть и пыталась сохранить лицо.

– Н-но, это же было давно… ведь так? – почему-то это выбило меня из колеи, и я склонилась вперед, упершись рукой в директорский стол.

– Похоже, этого достаточно… – мне впервые с момента откровений на озере показалось, что он говорит с чувством вины в голосе.

Стоя все в той же напряженной позе, я пыталась не принимать его слова близко к сердцу. Мы все еще ведем игру. И мне его не перехитрить, а значит, нельзя молчать. Нельзя позволить ему задавать вопросы. Но прийти в себя от услышанного было непросто.

– Зачем Айрис говорила с тобой? – он все-таки успел спросить.

– Понятия не имею! У вас с ней какая-то своя особая связь! Она говорила со мной, будто знает меня, если не всю жизнь, то полжизни точно!

Нестройно. Я слишком нестройно лгу. И больше от досады и безысходности заглянула в монитор его ноутбука. Синий, с эмблемой ФБР десктоп был почти девственно чист. Только пара ярлыков и документов, расставленных словно неумело. Мозг зацепился за это и тут же выстроил цепочку.

Мое лицо стало недоуменным, кажется даже без особых попыток прибегнуть к актерству.

– Ван Райан? – произнесла я глупым и странным тоном, указывая пальцем в монитор. – Ты что… не умеешь этим пользоваться?

– И почему ты пришла к такому выводу? – произнес он чуть эмоциональнее обычного.

Только вот это не звучало уверенно. Скорее уж так, будто у него вот-вот начнется мигрень.

– Нет, серьезно, ты видел свой рабочий стол? – теперь уже меня было не остановить. – Ученик младшей школы его лучше скомпонует! И поставит любимые обои! Ну, ладно! Огнестрельное оружие освоил, вождение тоже. Освоишь и это. Со временем…

Драйден смотрел на меня. Ему явно не нравился ни мой тон, ни то, что я сказала. Сцепленные в замок пальцы чуть дернулись. Пару раз мне вполне неплохо удавалось вывести его из себя. Но именно сейчас это может быть действительно полезным.

– Слушай, – продолжила я, не давая ему расслабиться и стараясь тянуть время, – а какой последний фильм ты смотрел? Нет, ну до безумия интересно!

– «Апокалипсис сегодня»[1], – безразлично ответил Ван Райан, лишь бы отделаться от меня.

Военная драма с философским подтекстом, ну что же еще он мог смотреть?

– О-о-о! – и мне пришлось присвистнуть, дабы усилить эффект. – Смотрю, ты следишь за «новинками» кинопроката!

Драйден прекрасно понял мой издевательский тон. Его глаза лишь сузились.

– Тогда советую еще «Список Шиндлера»[2]! Он черно-белый! Будет привычнее!

– Сомневаюсь, – перебил меня Ван Райан, – я встречал Оскара Шиндлера лично… И не питаю иллюзий по этому поводу.

– Ну, тогда «Спасение рядового…[3]»

Он резко хлопнул крышкой ноутбука.

– Все, довольно! – Драйден поднялся с места. – Я не намерен больше участвовать в твоих упражнениях в остроумии… Нам пора в лабораторию.

– Зачем?! – я отшатнулась от стола, невольно прижимая к груди папку с документами, словно могла закрыться ею, как щитом.

– Плановый медосмотр, – нехотя произнес он, вновь натягивая перчатки. – Специально для тех, кто может быть потенциально опасен.


***

– Погоди-погоди, – Ван Райан вышел из приемной и последовал к лифту через зал с колоннами, а я пыталась поспевать за ним, – ты это серьезно, про медосмотр?

– Абсолютно серьезно, – бросил он через плечо, продолжая идти вперед.

– И что же именно со мной будут делать? – я была совершенно морально не готова, к тому, что кто-то будет меня исследовать.

– Честно говоря, – Драйден замедлил ход, что уже не означало ничего хорошего, – я не могу знать наверняка. Когда речь заходит о гибридах, доктор… становится излишне любопытен.

У меня едва не приключилась икота после его ответа, но больше директор не проронил ни слова, так как мы приближались к лифту. Охранники при виде начальства вытянулись по стойке смирно и отсалютовали. Ван Райан молча кивнул.

Перед нами раскрылась стальная кабина, и мне пришлось встать как можно дальше от директора, чтобы ненароком его не задеть.

Думая о том, к каким последствия это могло бы привести, мне всякий раз становилось неловко. Поэтому я уперлась спиной в стену и снова прижала папку к груди.

Как только лифт тронулся, я все же решила переспросить.

– Доктор? Что за доктор?

– Доктор Джеремия Розенфельд, – Ван Райан тоже держался от меня на почтительном расстоянии, стоя у противоположной стены кабины и также скрестив руки на груди. – Новый глава лаборатории ФБР.

– Что случилось с предыдущим ее главой?

– Покинул свой пост… – Драйден отвел взгляд и посмотрел на панель управления лифтом.

Я открыла рот, чтобы задать вполне закономерный вопрос: «почему?», но лифт уже приехал на шестой этаж, где и находилась та самая лаборатория.

И это был первый отдел из всего Бюро, где меня буквально огорошила белизна стен. На контрасте с темными интерьерами директорского этажа и архива, а также гранитно-серым холлом этот ослепительно-белый цвет совершенно съедал мозг и глаза.

Почти у самого лифта располагалась круглая стойка дежурного персонала, которую словно в невидимый квадрат заключали четыре тонкие гладкие колонны – две со стороны лифта, две сзади.

У дежурной зоны суетилось несколько работников в таких же ослепительно-белых, как и все тут, халатах. Но их одежда отличалась от той, к которой я привыкла. Воротники-стоечки, застегнутые наглухо, и наплечники из более плотной ткани делали медицинские халаты сотрудников больше похожим на военную форму. Довершали сходство серые геометрические узоры на правом рукаве. Вот только что они значили, я не имела ни малейшего понятия. Возможно, какая-то система рангов.

Визит директора в компании «карманного» монстра внес небольшую сумятицу в ряды служащих. С ним почтительно здоровались, а на меня только взирали как на диковинного зверька.

Когда все приветствия отгремели, молодая женщина за стойкой вежливо произнесла:

– Доктор Розенфельд ожидает вас в своей лаборатории, – она машинально указала на средний из трех длинных белых коридоров за ее спиной.

– Он так и не переехал в новый кабинет? – повел бровью Ван Райан.

– Увы, сэр, мне кажется, что он не хочет занимать кабинет… – женщина запнулась, – бывший кабинет доктора Бэнкса.

– Что ж, я поговорю с ним, – сейчас Драйден был сама дипломатичность.

Картина прояснялась: лабораторию раньше возглавлял некто доктор Бэнкс. И, кажется, он в чем-то серьезно провинился перед своим начальством.

Тем временем Ван Райан обогнул стойку и направился в указанную сторону. Мне оставалось только вновь следовать за ним, стараясь не приближаться вплотную.

Идя вдоль коридора, я с любопытством и не без страха посматривала на герметичные металлические двери, ведущие в разные лаборатории. И пыталась через плотные стекла круглых окошек различить, что же там может происходить внутри.

И, наконец, мы оказались у последней двери, рядом с которой располагался замок с панелью для отпечатка ладони. Ван Райан, как будто нехотя, поднес ладонь к сканеру, после чего из-за двери раздалось несколько гудков.

Он открыл ее достаточно широко, чтобы я могла пройти, и сделал приглашающий жест.

Непрошенные воспоминания из разных фантастических фильмов полезли мне в голову. Надеюсь, со мной не сделают там ничего такого, что обычно делают с мутантами в лабораториях…

Я вздохнула, зашла внутрь и оказалась у перил на смотровом балконе, опоясывающем большую двухуровневую лабораторию.

Да тут прямо как на космическом корабле!

Комната была круглой и почти целиком стальной. Стены, покрытые сталью, стальной каркасный балкон, даже столы и шкафы – и те были из стали. Только на первом уровне прямо напротив входа было большое окно, через которое просматривалось еще одно помещение. Помещение, в котором находилось странное стальное кресло и большая полукруглая арка из неизвестного металла фиолетового оттенка непосредственно над ним. 

Но на этом открытия не заканчивались. На одном из столов в центре лаборатории стояло множество приборов и что-то вроде большой колбы, заполненной жидкостью. Сейчас внутри ничего не было, но я не уверена, что хочу знать, что там плавало ранее…

А еще среди всей этой горы медицинского оборудования на том столе мой взгляд наткнулся на старый кассетный плеер с наушниками.

Только самого доктора нигде не наблюдалось.

Повернувшись назад, я впервые столкнулась с по-настоящему озадаченным взглядом Ван Райана. Он явно не ожидал, что главы лаборатории не окажется на месте.

– Проклятье, Джеремия! – выругался Драйден и даже закатил глаза. – Ты должен был нас дождаться!

Но тот оказался легок на помине, и не успел Ван Райан достать из внутреннего кармана пиджака телефон (значит, сотовыми он умеет пользоваться), как доктор возник на пороге лаборатории за нашими спинами.

– Добро пожаловать в мою скромную обитель, мисс Джозефсон! – поприветствовал Джеремия низким и тягучим голосом. – Мистер Ван Райан, виделись уже на совещании.

Я почувствовала запах кофе и повернулась к доктору лицом: это был плечистый мужчина среднего роста. Чуть за сорок, не слишком подтянутый, с волнистыми темно-седыми волосами почти до плеч, зачесанными назад. Кажется, это дань разгульной молодости, потому что он был единственным в лаборатории, кто не носил халат застегнутым до последней пуговицы, а совсем наоборот. Прямо под распахнутым халатом я заметила футболку с надписью «Айрон Мэйдэн[4]» и самые обычные потертые черные джинсы. Кроме того, доктор носил кроссовки, отчего я ему даже немного позавидовала.

Он стоял, держа в руке кружку с недопитым кофе, широко и радушно улыбаясь нам, из-за чего его глаза превратились в узкие щелочки. А потом почти умилительным жестом погладил короткую не слишком аккуратную бороду.

– Добрый день, доктор Розенфельд! – я постаралась поздороваться как можно официальнее.

– О, что вы! – Джеремия взял кружку другой рукой и протянул мне ладонь для рукопожатия. – Можете называть меня просто – док!

– Хорошо, просто док. И, кстати, шикарная футболка!

– Спасибо!

Я ответила на рукопожатие, которое даже мне показалось шуточным, но отчего-то на душе стало легче. И тот узел, в который скрутились мои внутренности после прихода в лабораторию, развязался сам собой. Во всяком случае, пока.

– Доктор, – Драйден решил прервать знакомство двух любителей музыки, – насколько я вижу, вы даже не начали переезд в кабинет главы лаборатории. Не хотите рассказать мне почему?

– Нет-нет-нет, мистер Ван Райан, – док отпустил мою руку и быстро направился по балкону к стальной лестнице, ведущей на первый ярус, – я просто не могу этого сделать! Я никогда не займу офис Бэнкси, уж извините меня… Да и мне привычнее в моей берлоге.

– Джеремия, вы больше не исследователь, – продолжил Драйден уже совсем другим голосом. – Ваше место не в лаборатории. По крайней мере, не на постоянной основе…

Доктор Розенфельд, будто не слыша, что ему говорят, спустился вниз, подошел к тому самому столу с большой колбой, отхлебнул кофе с характерным звуком, а потом похлопал рукой по стоявшей рядом медицинской каталке.

– Мисс Джозефсон, проходите, пожалуйста. Раньше начнем – раньше закончим.

Нахмурившись и поджав губы, я медленно направилась вниз по лестнице. Нравится мне это или нет, а придется пройти через процедуру. Доктор тем временем что-то насвистывал себе под нос.

Я спустилась на первый ярус, молча подошла и присела на каталку. Ван Райан сложил руки на груди и внимательно наблюдал за происходящим сверху.

Джеремия поставил кружку на стол, и я, наконец, смогла прочесть надпись на ней – «Кембриджская магическая лаборатория». Значит, когда-то док учился или работал в Англии? Но сам он – не англичанин. У него абсолютно американское произношение. И, получается, у Кембриджа тоже есть «двойное дно»?

Но как следует поразмышлять о судьбе доктора мне не дали. Мистер Розенфельд надел очки в толстой оправе и подошел ко мне с папкой-планшетом.

– Та-а-акс, посмотрим, – он начал что-то отмечать на бланке, прикрепленном к планшету. – Нужно будет сделать ЭКГ, энцефалографию[5] и сканирование тела. Ответить на несколько вопросов на детекторе лжи. Общая оценка психического состояния – это потом, во время стажировки. И нужны кровь, образец пера и другие анализы.

– Какие другие? – хотя мне кажется, что я уже догадалась.

– Ну, такие… – доктор понял, что мне неловко обсуждать подобное в присутствие начальства, и нивелировал фразу. – Завтра занесете пару баночек…

Но я все равно почувствовала, как мое лицо пошло красными пятнами. 

– В других обстоятельствах я бы еще попросил разрешения взять у вас яйцеклетку. В исследовательских целях, разумеется. Но нормы этики…

– Доктор, а вы не слишком много себе позволяете? – Ван Райан был явно раздражен его прямолинейностью.

Драйден стоял, вцепившись в поручни балкона, на самом верху. И взирал абсолютно убийственным взглядом на Розенфельда.

– Шучу, мистер Ван Райан, я просто шучу, – док повернулся к начальству и примирительно замахал руками. – И почему вы до сих пор здесь? Вас уже ждут в соседней лаборатории…

– Это все еще шутка? – на всякий случай спросил господин директор, хотя по его лицу казалось, что он уже знает ответ.

– Нет, – улыбнулся док и поправил очки. – Вы же сами хотели, чтобы медосмотр прошел как можно быстрее. Поэтому я решил взять на себя мисс Джозефсон и попросил помощи моих коллег в вашем случае.

Ван Райан на миг замер и еще сильнее сжал стальные поручни балкона. Потом он выпрямился и очень странной и медленной походкой направился на выход. Полукровка впервые на моей памяти двигался, словно проглотил кол.

Вот так я узнала первую маленькую слабость господина директора. Когда дело касалось его лично, он ненавидел медицинские исследования.

Джеремия полностью сконцентрировался на мне, надел латексные перчатки, взял со стола жгут и попросил закатать рукав блузки.

– Вы ведь не завтракали? – док посмотрел на меня поверх очков, аккуратно размещая мою руку на краю стола и накладывая жгут.

Я сделала быстрый утвердительный кивок.

– Не курили утром и не пили алкоголь накануне? – продолжил он, обрабатывая ватным тампоном зону локтевого сгиба.

– Д-да, – хотя насчет алкоголя пришлось честно соврать.

– Вот и чудненько! – снова улыбнулся Джеремия, а потом вдруг отвлекся, извлекая из ящика стола вакуумный шприц с прикрепленной к нему пробиркой. – А мистер Ван Райан пусть порадует своим появлением в лаборатории моих исследовательниц… и даже парочку исследователей… Поработайте кулаком, пожалуйста, мисс Джозефсон.

– Док, – сказала я, и он посмотрел на меня, – вы страшный человек, вы знаете об этом?

– О, да, мисс Джозефсон… – и я чуть ойкнула от того, что доктор ввел иглу мне в вену.

– Вы давно работаете в Бюро? – от нечего делать мне захотелось просто поговорить с этим эксцентричным ученым, который, похоже, мало с кем считается, кроме себя самого.

– Около десяти лет, – ответил доктор Розенфельд.

Теперь он говорил очень спокойно и размерено. Под звуки этого голоса я отстраненно наблюдала, как темно-вишневая кровь наполняет пробирку в шприце.

– И вы всегда лично занимались осмотром директора?

– Да, вы совершенно правы.

Подмывало задать несколько каверзных вопросов, но даже мне это показалось как-то слишком. А ведь ему бы хватило непосредственности на них ответить.

– Как часто нужно будет проходить через эти процедуры?

– Стандартный протокол для агентов и служащих – раз в полгода, но с вами, господином директором и еще несколькими сотрудникам ситуация малость другая, – Розенфельд освободил меня от жгута, приложил ватный тампон и согнул мою руку в локте. – Комитет требует эту информацию раз в месяц.

Теперь я поняла, почему Айрис шутила, что сегодня «тот самый день». У Ван Райана тоже бывают даты, когда он становится максимально раздражительным…

– А Дженнифер? То есть мисс Дженнифер Микел? – раз уж я тут, то стоит спросить.

– Ваша подруга? – док отвлекся от созерцания пробирки с кровью в своей руке. – Освидетельствование она может пройти на этой неделе, но в дальнейшем будет наблюдаться раз в полгода, как обычные агенты…

Я тяжело вздохнула. Как показывает практика, иногда чертовски хорошо быть человеком.

– Что ж, посидите еще три минутки.

Теперь я точно утвердилась в мысли, что док может говорить бесконечно, даже сам с собой.

– А потом возьмите, вон там, в шкафчике у стенки, медицинский пеньюар, переоденьтесь, и нужно снять все металлические предметы и украшения. Это только начало…

Даже то, что переодеваться пришлось без какой-либо ширмы, меня не смутило. Док настолько сильно закопался в приборах и документах на столе, что ему было абсолютно все равно, присутствую я в помещении или нет.

Металлический пол обжигал ступни холодом, но тапочек мне никто не предлагал. И эти медицинские пеньюары творят чудеса. Вот ты вроде взрослый уверенный человек или не человек... Кому как повезет по жизни. А надеваешь на себя эту зеленоватую штуку в мелкий ромбик и хотя бы на долю секунды, но чувствуешь себя беспомощным…

Интересно, что испытывает при этом директор Ван Райан? Судя по его недавнему поведению – ничего приятного.

Первое, что сделал доктор, когда я, наконец, вернулась к каталке, это попросил меня продемонстрировать крылья. Мне пришлось завести руки за спину и развязать шнурки на пеньюаре, оставляя спину голой и ощущая неприятный холодок.

Каждый раз, когда я призывала крылья, мне всегда было больно. Но сейчас это же для науки и для Бюро, ведь так?

Снова знакомая боль, тяжесть на спине и шуршание перьев. Глаза Джеремии непроизвольно поползли на лоб, после чего он почесал затылок и зашел ко мне со спины.

Возможно, мне стоило держаться прямо и гордиться собой. Но почему-то я почувствовала себя прокаженной.

Доктор тем временем сгибал и разгибал одно из моих крыльев. Что только усиливало дискомфорт.

– А вы летать на них пробовали? – вывел меня из размышлений его бодрый голос.

– Что? Нет. Пока нет.

– Почему? – с детским любопытством поинтересовался Джеремия.

– Когда я вернулась из Англии, мне пришлось жить в несколько стесненных условиях, – перед глазами тут же встал крохотный номер дешевого мотеля, который после особняка Барбары производил самое гнетущее впечатление.

– А вы попробуйте! – все также произнес доктор. – Здесь, в Бюро, на тренировочном полигоне.

– Спасибо, постараюсь, – пробубнила я себе под нос и вдруг почувствовала боль. – Ауч! Что вы делаете?!

Передо мной появился мистер Розенфельд, внимательно рассматривающий большое серое перо, понятно откуда выдернутое. Но не успела я начать возмущаться, как оно растворилось в руках доктора серебристой дымкой.

– Хм… – протянул глава лаборатории с усмешкой. – Кажется, этот материал невозможно анализировать. Что ж, поступим по-другому.

И он открыл еще один ящик стола, чтобы выудить оттуда ножницы.

– Зачем это?! – в страхе я машинально подтянула к себе обе ноги и обхватила их руками, что привело к неожиданному результату.

Крылья сложились вокруг меня. Перья закрыли всю нижнюю часть обзора и отрезали меня от лаборатории. Я сидела на каталке, как птица на жердочке, а из крыльев торчала только голова.

Доктор не удержался и прыснул со смеху.

– Нет, кха-кха, нет! Я просто хотел попросить у вас другой образец для исследования. Кусочка ногтя или пряди волос будет достаточно.

Когда я поняла, что мне ничего не угрожает, крылья сошлись на спине и, кажется, пропали, судя по изменению в весе. Оставалось только протянуть доктору руку, чтобы он срезал ноготь.

– Поразительный экземпляр… – изрек Джеремия таким тоном, словно я была ожившим динозавром из Юрского периода.

– «Экземпляр», значит… – только и хмыкнула я.

Впрочем, да, детка, ты действительно… экземпляр.   

– Не стоит держать обиду, – произнес доктор, ища на столе, куда положить срезанный «полумесяц» ногтя. – Для меня вы – нечто совершенно новое! Что-то, что еще никто никогда прежде не изучал.

Не найдя ничего лучше, он положил ноготь в пластиковую чашку Петри[6] и накрыл крышкой. После чего еще полминуты заворожено смотрел на образец.

– Сомневаюсь, что он начнет размножаться делением…

Я просто не смогла удержаться от едкого комментария.

– А жаль! – парировал док. – Было бы весьма интересно!

Не знаю почему, но я вдруг улыбнулась, и моя злость отступила. Этот глава лаборатории – ну очень странный тип! Но определенно забавный.

Вот только этот забавный странный тип раскопал на своем столе еще какой-то не внушающий доверия аппарат, похожий на металлический куб, стоящий на электронных весах.

– Что это? – снова ощетинилась я, только начав справляться с завязываньем пеньюара на спине.

– Это? – удивился доктор. – Ничего особенного. Просто аппарат для снятия отпечатков ладоней.

– Тоже для исследования?

– Да нет. В базу данных внести.

– Это не больно?

– Нет, совсем нет…

Но, к сожалению, доктор немного приврал. Больно было, хоть и слегка.

Когда я положила ладони по две стороны куба, поверхность начала медленно нагреваться. И мне пришлось пересиливать себя, чтобы дождаться, пока аппарат издаст звук, напоминающий почему-то сигнал микроволновки.

После процедуры я долго смотрела на абсолютно здоровые ладони, но не могла избавиться от ощущения фантомного ожога.

– А теперь прощу вас пройти сюда, – доктор направился через всю лабораторию к герметичной двери, ведущей в соседнее помещение с креслом.

Я еще раз взглянула через похожее на корабельное окно на кресло и странную арку, в которой издавали слабое свечение несколько кристаллов.

Меня уже второй раз за день пытались усадить в какую-то адскую машину… Дрянная тенденция. Не так я планировала проводить лучшие годы своей жизни, но давать заднюю было поздно.

Снова холодный пол под ногами. Чем ближе я подходила к этой комнате, тем сильнее чувствовала новый прилив страха и раздражения. Подопытный, мать его, кролик! Хотя в моем случае, скорее, птичка.

Даже если большую часть процедур не нужно будет повторно проходить каждый месяц, сегодняшние исследования вгрызутся мне в память, как пить дать.

И вот я стою у раскрытой герметичной двери и отчаянно не хочу заходить внутрь.

– Не бойтесь, – подбодрил меня доктор, – это действительно не больно. На сей раз я не лгу.

Я нервно сглотнула, переступила порог и быстро пошла к креслу. Металлических скоб и ремней для фиксации рук и ног замечено не было. Должно ли меня это радовать? Не знаю, но, кажется, стало чуточку легче на душе.

Доктор попросил меня сесть, а потом еще долго крепил к рукам, груди и голове какие-то датчики с проводами, идущие к стоящим вокруг арки приборам. Я могла думать только о том, как скоро это закончится.

– Как планируете провести вечер Четвертого июля? – неожиданно спросил Джеремия совершенно будничным тоном. – Успеете попасть на салют? 

– А?! – я изумленно вытаращилась на него, не понимая, говорит он всерьез, или пытается разрядить обстановку.

– Ну, завтра День Независимости, – напомнил мне док.

– Я… – совсем забыла, что это уже завтра. – Я еще не думала об этом…

– Сходите к Капитолию вечером. Это очень красивое зрелище!

– Не уверена, что у нас будет время… Завтра первый настоящий рабочий день и начало обучения…

– Тогда возьмите пару пива и посидите на крыше какого-нибудь здания, – док, будто музыкант, продолжал настраивать приборы, перемещаясь от одного к другому. – Для вас же это не составит труда?

Хорошая мысль, вот только принято ли в Вашингтоне устраивать барбекю и посиделки на крышах, как в Нью-Йорке?

– Не… составит… наверное, – нахмурилась я, обдумывая перспективы и косясь на собственные руки с датчиками. – Стойте, вы только что предложили мне совершить противоправное действие?

Но было уже поздно. Когда я обратилась к доктору Розенфельду, он уже покинул помещение и закрыл за собой герметичную дверь. Я тяжело и с чувством выдохнула. Впрочем, ничего нового. Слова поддержки и отвлечение внимания.

Через пару мгновений док все-таки появился прямо напротив меня, хоть и по ту сторону обзорного окна. Он сосредоточенно постучал по микрофону, отчего из динамиков в закрытой комнате раздались громкие щелчки и фонящий звук. 

Машинально я поерзала в кресле.

– Нет-нет! – Джеремия тут же обратился ко мне, низко склонившись к микрофону. – Мисс Джозефсон, я прошу вас! На ближайшие десять минут постарайтесь полностью расслабиться, иначе часть из многоступенчатых данных, полученных с маги-сканера, будет существенно искажена. Сейчас требуется спокойствие, только спокойствие и ничего больше!

В этот момент приборы и сама арка замигали красными и фиолетовыми огоньками не хуже рождественского декора. Я стиснула зубы, чтобы изо рта не вылетело с дюжину проклятий в адрес ученого.

Легко же ему говорить, находясь вне стен этой камеры!

Тем временем, на полу вокруг подножья кресла появилась полукруглая светящаяся фиолетовая линия. Я резко набрала воздуха в грудь и перестала дышать, хотя и пыталась напомнить себе, что нервничать нельзя. В голове отчаянно билась мысль: «а не соврал ли мне добрый доктор снова?»

Фиолетовый полупрозрачный барьер вырастал из пола на моих глазах, поднимаясь все выше и выше. Мне пришлось опустить голову на грудь и стиснуть подлокотники. Не хочу этого видеть! Иначе моя реакция может повредить исследованию.

– Объект ростом сто шестьдесят пять сантиметров, – внезапно из динамиков раздался женский механический голос, – весом пятьдесят два килограмма. Пол: женский. Возраст: двадцать один год…

– А-а-а-а! – к ужасу доктора Розенфельда, я дернулась вперед и почти взвыла после озвученных параметров. – Какой кошма-а-ар! Я поправилась! На два килограмма! Хотя, если верить вашему аппарату, то и выросла на сантиметр…

Доктор нажал на какую-то кнопку на пульте у окна, после чего фиолетовый барьер вокруг меня пропал. Джеремия снял очки, покачал головой и снова их надел.

– Мисс, Джозефсон, успокойтесь! – заговорил он в микрофон. – Мне придется повторить всю процедуру заново. Да и разве можно так убиваться из-за такой мелочи?

– Мелочь? Доктор, вы меня пугаете!

– Да? Вот уж не думал, что вас можно подобным напугать…

Мы с Джеремией долго смотрели друг на друга через стекло, а потом почти одновременно рассмеялись.

– Не придавайте этому так много значения! – Джеремия широко улыбнулся и добродушно махнул рукой по ту сторону стекла. – Многие мужчины любят, чтобы у женщины было телосложение, а не «теловычитание». Чтобы было за что подержаться! Мы можем позвать потом мистера Ван Райана, пусть тоже выскажется на эту тему!

Я бы поперхнулась, если бы было чем, после таких предложений.

– Не… Не надо, – слабо простонала в ответ.

– Хорошо, – тон доктора Розенфельда сразу же изменился. – А теперь вернемся к вашему росту: он стал больше на один сантиметр?

– Да, но разве в моем возрасте растут?

– Вы помните, как выглядели демоны?

И тут пришло осознание. В моей голове возникла картина того, как Всадники возвышались над людьми, там, в поместье, ходя мимо клеток. В данном случае это не было фигурой речи и иносказанием. Эти существа были самой высокой расой, что мне до сих пор приходилось видеть.

– Помню, – я кивнула и опустила голову, смотря на собственные голые ноги. – Значит, я могу стать такой же?

– Вряд ли, – голос доктора был тверд и полон уверенности. – Вы находитесь под защитой и, как я полагаю, частичным контролем крыльев… Кроме того, вы все равно являетесь гибридом, а процесс роста был вызван, вероятно, «скачком сущности». Продолжим?

Сначала я подняла на доктора затравленный взгляд, не сразу поняв, о чем была его последняя фраза. И лишь спустя секунд десять восстановила в памяти последовательность событий и почувствовала, что мои руки все еще лежат на подлокотниках кресла маги-сканера.

– Скорее уж повторим, – нехотя произнесла я.


***

На второй раз процедура прошла успешно. Ничего нового со мной не произошло: все тот же магический барьер фиолетового цвета, десять минут в почти полной тишине и попытках выкинуть из головы все лишнее. Минуте на пятой я закрыла глаза, и даже показалось, что меня клонит в сон. Но этого не случилось…

Я сижу на очередном кресле. На этот раз на том, в которое легким жестом руки превратилась медицинская каталка у стола доктора Розенфельда. И чувствую, что безумно рада, что мне разрешили снова одеться и взять свои вещи. Добрый доктор справедливо заметил, что иначе я буду чувствовать себя «не в своей тарелке», что категорически не совместимо с процедурой прохождения полиграфа. 

Сейчас Джеремия сидел напротив меня на раскладном стуле и постукивал ручкой по планшету с протоколом и вопросами. На мне снова чертовы датчики, к которым я, кажется, начинаю привыкать.

– Ваше полное имя: Кристанна Арианна Джозефсон? – строгим голосом начал доктор.

Отвечать только «да» или «нет». Основное содержание инструктажа я, вроде бы, запомнила. И не тянуть с ответом.

– Да.

– У вас были судимости? – о, я знаю, что это такое… это смена последовательности нейтральных, значимых и контрольных вопросов.

– Нет.

– Вы когда-нибудь причиняли вред живому существу? – первый сложный вопрос и так скоро.

– А-а… демоны и противники на Испытании считаются?

На самом деле, в моей голове всплыло совсем другое воспоминание. Тот бродяга или просто торчок из переулка в Нью-Йорке, напавший однажды на меня и Джен. И вела я себя тогда очень негуманно. 

– Только «да» или «нет», – еще раз напомнил доктор.

– Да… – пусть считает, что речь о противниках на Испытании, или о демонах.

– Вы родились в городе Нью-Йорк, штат Нью-Йорк? – снова смена фокуса.

Ответ утвердительный, но что будет дальше?

– Вы употребляете спиртное?

– Да, – и почему-то даже кивнула при этих словах.

Врать не имеет смысла, Ван Райан и так прекрасно знает, что я не святоша. Но думаю, что полная открытость тесту поощряется куда больше, чем попытка что-то утаить. А вот сможет ли Комитет как-то использовать эту информацию – уже более интересный вопрос.

Док внезапно кивнул мне в ответ. Впрочем, мне почему-то кажется, что он сам был не дурак выпить по молодости.

Затем последовало нейтральное «Вы родились в апреле?» и сразу за ним «Есть ли у вас медицинские или фармакологические знания?».

На второй вопрос я, положа на сердце руку, ответила «нет». Хотя у меня чуть не вырвалось: «Два сезона «Доктора Хауса»[7] и «Скорая помощь»[8] полностью!»

Следующий вопрос был крайне провокационным, но я ждала. Вполне логично, что его задают служителю правопорядка. В любом из достаточно развитых миров.

– Вы когда-нибудь употребляли психотропные вещества?

– Не-е-ет, – протянула я, но дисплей, стоящий на столе и повернутый строго к доктору, издал противный звук.

Джеремия быстро посмотрел на меня поверх очков.

– Ну, было когда-то, пару косячков после напряженных репетиций, но уже больше двух месяцев ничего такого в глаза не видела, – поспешила оправдаться я, а док опустил взгляд и что-то быстро и размашисто записал на бумаге.

Снова вопросы. Один за другим, почти сплошным потоком.

Люблю ли я оружие? Присваивала ли чужое имущество? Играла ли в азартные игры на деньги? Водила ли в нетрезвом состоянии?

Конечно, я запоминала только значимые вопросы, ответы на установочные пролетали без запинки.

– Вы когда-нибудь лгали, чтобы скрыть важную информацию?

И в самой формулировке крылся огромный подвох. Я только что пыталась соврать в ответе, как минимум, на один вопрос. Солгу еще раз, будет только хуже.

– Да, – совершенно спокойно и даже вздернув подбородок, ответила я.

Доктор, до этого что-то писавший, неожиданно остановился и вопросительно поднял бровь.

– Я жила в поместье Бересфорд под выдуманным именем и с выдуманной биографией. Конечно же, я лгала, чтобы скрыть важную информацию.

Доктор почему-то покосился на монитор, а потом задумчиво произнес:

– Да, вы совершенно правы…

И, подавшись в сторону, свободной рукой выключил детектор. Но сюрпризы от Джеремии все еще не кончались.

– Можете снять датчики.

О таком можно не просить дважды. Избавиться от них сейчас было все равно, что начать сбрасывать цепи. Пока я занималась «освобождением от пут», ученый смотрел куда-то в сторону пустым взглядом.

– Как они? – неожиданно спросил доктор Розенфельд.

– Кто «они»? – не поняла я, снимая последний датчик с груди.

– Амелия и Нил Мейеры.

– Хорошо, – пожала плечами я. – Во всяком случае, до нападения демонов на поместье все было хорошо. А сейчас… уже пришли в норму, когда мы улетали.

– Слава Богам, – Джеремия с облегчением вздохнул и откинулся на стуле.

– А почему вы спрашиваете? – возможно, мое любопытство было неуместным, но я хотела знать ответ.

Доктор залез рукой в задний карман джинсов и достал оттуда бумажник.

– Мы дружили во время учебы, – он протянул мне обрезанную до небольшого размера старую фотографию. – Я, Амелия и Бэнкси.

Мои глаза поползли на лоб. На фото, очевидно, был запечатлен вечер в каком-то студенческом пабе. За круглым столом сидели трое. Молодой темноволосый Джеремия Розенфельд в смешной рубашке черного цвета с гавайскими узорами протягивал в объектив кружку эля и при этом задорно смеялся. В центре снимка сдержанно улыбалась Амелия Мейер в строгом сером платье с наброшенным на плечи палантином. Она не то чтобы сильно изменилась с тех пор. Все тот же сложный пучок и аккуратность во всем. Даже в том, как она держала бокал красного вина. Хотя монокль Амелия тогда, конечно, не носила.

И только слева сидел человек, смотрящий в камеру с неохотой. Высокий худощавый мужчина в очках с тонкой стальной оправой. При галстуке, одет в голубую рубашку и темно-серый кардиган с каким-то гербом на груди. Короткие пепельные волосы старательно убраны назад и, судя по блеску, надежно зафиксированы гелем. Очень светлая кожа, тонкие поджатые губы и длинный прямой нос. Перед ним на столе стоял стакан виски.

Сходство было более чем очевидным.

– Этот мужчина… он отец Нила? – выпалила я, продолжая смотреть на фотографию.

– Колин Бэнкс, бывший глава лаборатории ФБР. И, да, вы правы – отец Нила.

Доктор протянул мне руку, жестом прося снимок назад.

– Но я никогда не видела его в поместье… – я вернула фото владельцу, недоуменно сведя брови. – Они с Амелией развелись?

– О, на самом деле, они не были женаты, – все с той же непосредственностью ответил Джеремия.

– Не были женаты? – мисс Мейер была в моих глазах последним человеком, который бы согласился родить ребенка вне брака.

– Такие дела, – доктор Розенфельд преувеличенно иронично развел руками. – Для Бэнкси всегда существовали вещи, куда важнее любви и семьи. Например, наука и его амбиции. Хотя я понимаю его. В этом мы с ним похожи.

Доктор встал, отвернулся от меня вполоборота и начал укладывать датчики и детектор в специальный короб, но не прекратил свой рассказ.

– И именно из-за амбиций он покинул Бюро. Ну, и потому, что Бэнкси – англичанин, который слишком устал от Америки…

– Директор Ван Райан его отпустил? – мне казалось, что док умышленно занялся манипуляциями на своем столе, чтобы я не могла видеть его взгляд.

– А что ему было делать? – воскликнул Джеремия. – Юрген Вульф предложил Бэнкси полный карт-бланш: место главы лаборатории Комитета, огромное жалование, роскошные апартаменты в центре Женевы и виллу с видом на горы в окрестностях. И, что было решающим фактором, хотя я не могу знать наверняка – возможность заниматься любыми исследования без оглядки на этику. Этот лис никогда не сходился с мистером Ван Райаном в подобных вопросах… Бэнкси всегда хотел большего… Прирожденный менеджер, скрупулезный донельзя, и абсолютно беспринципный ученый… Ему стало тесно в рамках Бюро.

– Он был вашим другом? – улавливая нотки горечи в голосе, спросила я.

– Начальником, бывшим однокашником, соперником… в науке и, да, как мне казалось, другом…

После этих слов у меня чуть не вырвалось: «Сочувствую вашей утрате», но я одернула себя. Это звучало бы так, будто Колин Бэнкс уже мертв.

– Простите, что спросила, – потупилась я.

– Да нет, все нормально, – доктор снова плюхнулся напротив меня на стул. – Но я рад, что у Амелии и ее сына все в порядке.

– Вы давно не общались?

Джеремия отвел взгляд в сторону.

– Давненько…

У меня появилось множество вопросов, но часть из них явно носила слишком личный характер. Поэтому я решила ограничиться самым простым.

– Мисс Мейер училась в Кембридже? Но сейчас работает в поместье Барбары…

– У всех бывают взлеты и падения, мисс Джозефсон, – неожиданно перебил меня доктор Розенфельд. – Когда-то они вместе с Донной работали в отделе гуманитарных миссий при Комитете под руководством леди Бересфорд. Но ей пришлось уйти в отставку, а ее ближайшее окружение предпочло последовать за ней. Впрочем, найти достойную работу на подконтрольных Комитету территориях им бы просто не дали… Юрген Вульф никогда и ничего не забывает.

– Вот оно как… – протянула я, но Джеремия даже не собирался останавливаться.

– Впрочем, я больше боялся, что поместье еще до демонов разнесет миссис Ворд, после выхода той, самой первой статьи о ва… о Кристине Йорк.

– Миссис Ворд?

– О, вы не знаете? – удивился доктор. – Миссис Изабель Ворд, некогда бывшая невестой мистера Ван Райана. Очень ревнивая дамочка. Несколько лет назад она устроила скандал в приемной директора. Причиной стало то, что мистер Ван Райан сопровождал мисс Айрис на выпускную церемонию в частной школе вместо ее семьи…

– Вэк?! – и я тут же зажала руками рот.

Так вот чей подарок сломал сегодня господин директор по моей вине! Точнее, по вине его секретаря, но сейчас это уже не имеет значения. Держу пари, что от мучительной смерти в руках полукровки меня спасло только то, что он не может ко мне прикоснуться…

Но ревновать к Айрис… После путешествия в ее прошлое я знала точно, что ревновать там абсолютно не к чему. Разве что к тому, что Драйден во многом относится к ней, как к дочери.

Я медленно убрала руки от лица и чуть покачнулась в кресле. Надеюсь, что доктор этого не заметил.

– Удивлен, что вы не слышали о миссис Ворд, – продолжал Джеремия, не глядя на меня и почесывая бороду. – Она – ваша тетка…

– В смысле, тетка?! – мне пришлось резко схватиться руками за сидение кресла, чтобы не свалиться с него.

– Ну, она дочь Сиенны Бересфорд, родной сестры вашей бабушки, которая в свое время вышла замуж за влиятельного канадского инвестора, выходца из Отделенного мира.

– За инвестора? – не за какого-нибудь аристократа… это странно.

– Над родом Бересфорд тогда навис злой рок… Старшая дочь Дагмара считалась погибшей. Умер лорд Бересфорд, расстроилась выгодная помолвка младшей – Барбары. Наверное, мисс Сиенна предпочла начать жизнь с чистого листа… И, впоследствии, как можно удачнее выдать замуж дочь. Сначала кандидатура мистера Ван Райана всех устраивала, и они даже были тайно помолвлены (хотя об этом в Бюро многие знали), но в дальнейшем семья решила пойти на сближение с Комитетом, и Изабель выдали замуж за главу канадского подразделения.

В этот момент раздался гудок, оповещающий о том, что кто-то вот-вот зайдет в лабораторию.

– Доктор, вы, как всегда, болтаете слишком много… – разнеслось холодным эхом со второго этажа.

И я, и сам Джеремия едва не вжали головы в плечи. Потому что мы очень хорошо знали, кому принадлежит этот голос.

Доктор принял самый доброжелательный вид и очень медленно повернулся в сторону смотровой площадки на втором этаже. Я так же медленно начала поднимать взгляд на директора.

– Мистер Ван Райан, ну вы же знаете, что я нем, как рыба, когда речь идет о действительно важных вещах! – начал Джеремия на счастливой ноте, хотя полукровка прожигал его взглядом. – Вас уже осмотрели? Я очень рад!

– Ничуть не сомневаюсь.

Драйден стоял, скрестив руки на груди. Он ненадолго перевел взгляд на меня, отчего внутри все сжалось, а потом снова посмотрел на доктора.

– Если вы закончили с осмотром, я вынужден прервать вашу увлекательную беседу, – обманчиво спокойным голосом произнес директор. – У меня еще осталось дело к мисс Джозефсон…

А вот теперь я вздрогнула. Мне казалось, что сейчас за непроницаемым фасадом скрывается если не буря эмоций, то точно небольшая гроза.

 – Ну, да, мисс Джозефсон может быть свободна, – доктор Розенфельд рассеянно махнул рукой в сторону выхода из лаборатории.

– Кристина?

Холодок пробежал у меня по спине. Тяжело вздыхая и решительно не понимая, какое такое дело у него ко мне осталось, я поднялась с кресла. И, снова «вооружившись» папкой с документами, нехотя поплелась к лестнице на второй этаж.

Чем выше поднималась, тем больше мне казалось, что от Ван Райана исходят волны раздражения. Но не такого, как раньше, ледяного и высокомерного, а… чуть более приземленного, что ли. И нет, я точно не буду расспрашивать директора про его второй несостоявшийся брак. По крайне мере, сегодня. Потому что умирать мне пока не хочется. Да и чтобы начальство об меня убилось – тоже. 

– До встречи, док, – я вяло помахала ему рукой со второго этажа, стараясь не смотреть на Ван Райана.

А доктор Розенфельд тем временем встал и снова начал перекладывать что-то на своем столе, так же вяло поблагодарив меня за визит. Возможно, его больше интересовали полученные данные, чем все присутствующие.

– Доктор… – услышав, как Драйден вновь обратился к Джеремие, я замерла на пороге лаборатории, – еще раз подумайте о переезде в новый кабинет.

– Конечно, обязательно, – ни малейшего энтузиазма в голосе ученого замечено не было.

– И, доктор… – тот, наконец, поднял взгляд на директора.

Ван Райан посмотрел на него раздосадовано и коснулся собственного галстука.

– Прошу, обзаведитесь уже костюмом! Хотя бы одним!

– А? Да-да-да…

Впрочем, на это показное согласие не купился бы даже ребенок. Костюмы явно не входили в сферу приоритетов Джеремии.

Драйден захлопнул дверь в лабораторию и двинулся строго по коридору, не намереваясь ждать ни секунды. Я шла чуть поодаль и, хоть и пыталась держать язвительность под контролем, просто не смогла удержаться от замечания.

– Знаешь, Ван Райан, кажется, доброму доктору ты готов просить куда больше, чем мне…

– Чтобы он себе ни позволял, – директор Бюро тяжело вздохнул и устало смежил веки, – Джеремия – гений. К сожалению, в некоторых вопросах это всегда предвещает большие проблемы…

Вспоминая все, что произошло в лаборатории, я снова улыбнулась. Благодаря доку этот медосмотр не был форменной моральной пыткой. Его шутки, речь и поведение успокаивали и отвлекали от процедур, заставляя неприятные моменты смазываться и отступать.

– А, по-моему, классный мужик! – протянула я и заметила, что Ван Райан вдруг резко остановился.

– Возможно, ты еще не успела изучить полученные документы, но… – строго произнес он, – довожу до твоего сведения, что романы между сотрудниками Бюро запрещены! Если факт подобного вскроется, то вы оба напишете рапорт, после которого одного из вас переведут в другой регион…

Меня словно что-то кольнуло в поясницу, как только Ван Райан закончил свою речь.

– Да ну, Господи Боже мой! – я на ходу развернулась к нему лицом. – Я имела в виду, что он просто крутой старый перец!

На меня смотрели испытующим взглядом и молчали.

– Кстати, а сам-то ты? Тоже бы стал писать на себя рапорт, в случае чего?

И я многозначительно подергала бровями для полноты картины, при этом широко-широко улыбаясь.

Драйден неожиданно облокотился о стену и дотронулся пальцами до переносицы, словно его мучили головные боли.

– Все, закончим на этом! – он произнес это тихо, но оттого не менее отрывисто.

– Да мы даже не начинали…

– Кристина, – мне показалось, что его голос стал пугающе низким, – просто не говори со мной сейчас! Во всяком случае, пока мы не доберемся до апартаментов.

Апартаменты? Они имеет в виду те, что находятся здесь, в Бюро? Да зачем ему может понадобиться меня туда вести?

Я подняла палец в вопросительном жесте, но Ван Райан так на меня посмотрел, что рука опустилась вниз сама собой. Ответа мне не добиться. Придется снова следовать за ним. На этот раз как молчаливая тень.

Дорогу назад, на директорский этаж, я даже не запомнила. Мои мысли целиком сконцентрировались на том, чего он может от меня хотеть. Особенно, учитывая все обстоятельства. Внутренний голос начал злорадно подхихикивать в голове по этому поводу, отчего мне временами жутко хотелось выругаться. Но стоило бросить взгляд на директора, как желание моментально пропадало.

Однако, оказавшись наедине с Драйденом в его кабинете, я все-таки не удержалась. Нет, не из-за того, что мы остались одни. А потому что один из множества книжных шкафов при приближении директора вдруг разъехался в стороны, являя взору просторную квадратную кабину лифта, отделанную темным деревом и освещенную тусклым светом бра на стенах.

– Магическая сила! Звездануться можно! – я почему-то машинально застыла на месте.

Драйден только раздосадовано покачал головой и прошел в кабину. Он уже поднес руку к пульту управления, но я продолжала стоять с раскрытым ртом… Ван Райан. Действительно. Ведет меня в свои покои.

– Кристина, – наконец, произнес он будто охрипшим голосом. – Прошу, не трать мое время.

Я сглотнула и, зайдя в лифт, отошла от него в самый дальний угол, но директор даже не посмотрел на меня. Оставалось только наблюдать перед глазами его широкую спину все в том же черном костюме. 

Как только кабина двинулась вниз, светильники начала моргать. Занять себя все равно было нечем, и я просто косилась на стены. И иногда на Ван Райана.

Да, кажется, это действительно самая старая часть магического ФБР, в которой никогда не было ремонта.

Лифт, как назло, ехал очень медленно. Или, возможно, для меня эти секунды тянулись слишком долго.

Тонкий звук колокольчика возвестил о нашем прибытии к конечному пункту. Когда двери начали раскрываться, отчаянно захотелось высунуть голову из лифта, потому что меня прожигало неимоверное любопытство.

Как выглядит место, которое стало постоянным пристанищем для этого мужчины? Может, оно скрывает какие-то тайны? Хотя я сомневаюсь, что он тут держит дюжину девственниц в цепях…

Но в каком-то смысле меня ждало разочарование. Из лифта можно было видеть лишь просторную комнату, похожую на гостиную. Интерьер словно был продолжением его кабинета и лифта: стены, покрытые лакированным темным деревом и приглушенный свет.

Ван Райан быстрым шагом вышел из кабины, на ходу снимая с себя пиджак. Яростный стук каблуков по паркету раздался в полной тишине подземных апартаментов.

– Подожди меня здесь! – только и бросил он на полпути.

Я стояла, будто пришибленная, и хлопала глазами. Даже для него такое поведение было странным. А потом услышала тихую ругань на неизвестном языке и только одну фразу на английском.

«Унизительно! Это просто унизительно!»

После чего директор скрылся за расположенной слева двустворчатой дверью, ведущей из гостиной в другое помещение. Я дернулась от звука хлопнувшей двери.

Интересно, с ним такое каждый раз после медосмотра творится? Неужели за столько лет так и не привык, и это все еще бьет по его самолюбию?

Пожав плечами, я очень медленно вышла из лифта и оказалась на небольшом пятиступенчатом пьедестале, который спускался в гостиную. Комната заканчивалась трехгранным эркером и арочными окнами со множеством перемычек. Эркер обрамляли тяжелые бордовые портьеры с золотым декором, а за окном виднелась какая-то местность в предгорье и лес.

Но ведь это всего лишь иллюзия, так? Магическое ФБР и покои его директора находятся под землей. Здесь просто не может быть настоящих окон.

В центре комнаты на узорном ковре стоял длинный диван с темно-бордовой бархатной обивкой и мягкими изогнутыми подлокотниками. Точно напротив него расположились два глубоких кресла того же оттенка, а между ними примостился массивный прямоугольный столик из темного дерева на ножках-кабриолях.

Справа из ниши с деревянным декором выступал искусственный камин, довершая сдержанный, но роскошный интерьер гостиной.

Я медленно спустилась по лестнице и обнаружила сбоку у ее подножья столик на высокой деревянной ножке, на котором стояли всего две вещи – лампа с абажуром и телефон. Аппарат, к моему удивлению, оказался довольно современным и даже с возможностью приема факса и переносной трубкой.

Пожав плечами, я медленно прошла в центр комнаты и, плюхнувшись на диван, от нечего делать уставилась в потолок с замысловатой лепниной и двумя хрустальными люстрами.

Время все тянулось и тянулось, а Ван Райан все не возвращался. Я завалилась на бок, впечатавшись в обивку дивана щекой. Как же утомляет ожидание! Скукота-а-а…

И тут мой взгляд приметил еще одну дверь, располагавшуюся точно напротив той, за которой скрылся господин директор. Я приподнялась на диване, продолжая внимательно смотреть на нее.

Он сказал ждать здесь, но ничего не говорил насчет того, что мне нельзя устроить себе небольшую экскурсию.

Оставив многострадальную папку с документами лежать на диване, я решила пойти проверить, что скрывается за этой дверью.

Конечно, подойдя ближе, я долго гипнотизировала взглядом дверную ручку, опасаясь, что со спины вот-вот появится Ван Райан, а потом решительно пошла на прорыв. Заглянула внутрь, не поверила, протерла глаза, заглянула снова и все-таки широко распахнула створку двери.

Передо мной предстал зал, который не просто напоминал настоящее японское додзе[9], он и был им. Даже вместо двух продольных стен тут была имитация дверей-седзи[10].

Я повернула голову назад в гостиную в английском стиле, а потом снова в японский зал. Единственно, что тут было общего, так это дорогая отделка темного дерева. Но мое внимание привлекло другое… У дальней стены зала, там, где располагались ритуальные врата – тории, по обе стороны стояли две прозрачные витрины с очень любопытными экспонатами. Что ж, со времен занятий со Сьюккой этикет я еще помнила…

Не очень изящно сбросив с себя обувь в гостиной и поклонившись при входе, я прошла внутрь додзе. И сразу же направилась к правой витрине.

На высоком постаменте в прозрачный прямоугольник была заключена катана, стоящая на изящной двухъярусной подставке. Снизу на ножнах темно-синего цвета поблескивали отражения от потолочных светильников, а прямо над ними располагался сам меч. Лезвие было в превосходном состоянии и ослепляло своей красотой. Казалось, что по нему бегают маленькие голубоватые всполохи.

Оплетка рукояти также была темно-синего цвета, а у самой цубы[11] на лезвии было выгравировано несколько иероглифов. Но они как будто выглядели по-другому. Отличались от современных. Хотя и сама катана выглядела длиннее обычной.

Возможно, это небольшой одати[12]? Да нет, бред какой-то… Сьюкка как-то вскользь рассказывала, что их перестали использовать несколько столетий назад.

Я перевела взгляд на вторую витрину и медленно приблизилась к ней. За стеклом стоял манекен, облаченный в старинные самурайские доспехи с темно-синей шелковой шнуровкой. К шлему крепилась стальная маска с прорезью для рта, скрывающая нижнюю часть лица.

Задумавшись, я подошла к стеклу почти вплотную. Эти доспехи… Они на мужчину очень высокого роста… В Азии и сейчас-то люди не слишком высокие, а уж в прошлом тем более.

«Тогда… чьи это доспехи?»

Моя рука невольно потянулась вверх, к стеклу витрины. К маске, на которой я разглядела какие-то полустертые детали в уголках прорези. Словно если я прикоснусь к ней, то смогу разгадать тайну…

 Вдруг мне показалось, что в помещении раздался чей-то тихий кашель. Вздрогнув, я обернулась, но на пороге и в додзе не было никого, кроме меня.

По старой привычке я поклонилась тории и пулей метнулась к выходу. Нехорошо выйдет, если господин директор застанет меня тут.

Закрыв дверь, я прижалась к ней спиной и простояла так еще несколько минут, переваривая увиденное. Доспехи и маска со стертыми узорами все еще стояли у меня перед глазами. Нет, это не могут быть его доспехи… Это просто невозможно.

«Да где носит Ван Райана, и чем он там занимается?» 

Поняв, что с меня хватит, я решительным шагом направилась к той двери, за которой он скрылся.

Уж не знаю, что я там хотела увидеть, но встретил меня полутемный коридор. Интерьер здесь тоже был выполнен в духе старой Англии. Почти как в поместье Барбары.

Недолго думая, я потянула ручку первой же двери, чуть приоткрыла ее и прислушалась. Слабый шум воды раздавался где-то рядом. Я набралась смелости и зашла в комнату.

Что ж, тут шокирующих находок не предвиделось – комната оказалась спальней. Вот только все убранство в ней выглядело так, будто сошло со страниц учебников истории об эпохе Тюдоров[13].

Я покосилась на одну из двух закрытых дверей, находящихся слева. Шум воды определенно доносился оттуда. И это значит, что кто-то решил смыть с себя воспоминания о неприятных медицинских процедурах. Не могу сказать, что не поддержала бы его в этом вопросе, но к себе в душ меня никто не пустит.

Память и воображение очень услужливо подсказали мне, что именно я могла бы увидеть, стоит войти сейчас в ванную. Но, пожалуй, не стоит развивать эту тему, даже мысленно. У меня и без того проблем по самые гланды. Определенные желания иногда… слишком мешают. Хотя, пока я медленно обходила большую старинную кровать с четырьмя фигурными столбиками в изножье и изголовье, эти мысли приходилось прогонять от себя еще яростнее.

Судя по доносившимся звукам, за первой дверью была именно ванная. И мимо нее я прошла практически на цыпочках, а вот вторая с легкостью поддалась. За ней обнаружилась длинная узкая гардеробная и целый ряд черных, практически идентичных костюмов и белых сорочек.

Я закрыла дверь. Ой, нет. Слишком монохромно. Если бы от черного и белого цветов могло зарябить в глазах, то наверняка зарябило бы.

Ненадолго задержалась я и у большого окна, из которого в комнату лился искусственный дневной свет. В этом не могло быть никаких сомнений, потому что пейзаж за окном был почти тот же, что и в гостиной.

Рыться в прикроватных тумбах и сундуке, стоящем в изножье кровати, я точно не стану. Моя экскурсия лишь небольшое удовлетворение любопытства, не более того. Но вот кровать…

Я медленно присела на шелковое темно-синее покрывало с краю. Жестковато, но довольно удобно. И, поддавшись минутному порыву, завалилась на нее спиной и раскинула руки. Это определенно мой первый и последний раз в его постели, так что можно просто подурачиться.

Но стоило мне только закрыть глаза, чтоб позволить себе самую малость помечтать, как в одном из соседних помещений я услышала звук падения как-то предмета.

Я поморщилась и, недовольная, поднялась с кровати. У Ван Райана есть личный полтергейст, что ли? То кашель слышится, то падает что-то…

Однако мне было интересно, кто и что потревожил мои фантазии. Я вышла в коридор и без стука ввалилась в соседнюю комнату, которая оказалась просторным кабинетом и по совместительству библиотекой. 

Слева от входной двери располагался еще один искусственный камин, а рядом с ним лежала толстая книжка в кожаном переплете, падение которой меня и потревожило.

Книжные полки уходили под самый потолок, и к ним было приставлено несколько лестниц. Почему-то в кабинете я почувствовала себя особенно зажатой, будто на меня смотрят чьи-то глаза.

Я подобрала книгу с пола. Это оказалась «Смерть Артура» сэра Томаса Мелори. Думаю, мне не стоит знать, какого года это издание… Иначе меня хватит инфаркт. Кто-то или что-то сбросило такой ценный экземпляр на пол. Да это же преступление!

Тяжело вздохнув, я собиралась положить книгу на каминную полку, и тогда, наконец, заметила картину над камином.

Мой взгляд поднимался все выше, ища новые детали и пытаясь их сопоставить.

Парадный портрет семьи. Не могу сказать точно, но написан он явно после семнадцатого века, хотя одежда соответствовала эпохе английского Ренессанса. Манера письма реалистичная, но все будто в какой-то полупрозрачной дымке.

Фигура главы семейства занимала центр композиции. Мощный рыжебородый мужчина в темном довольно скромном дублете и… чем-то вроде мантии с откидными рукавами (на самом деле, я понятия не имела, как это называется). Он надменно смотрел с картины на зрителя. Руку его держала зрелая, но невероятно красивая женщина, черные водопады волос которой не мог скрыть чепец. Она была облачена в золотисто-красное платье из тяжелой ткани с жестким корсетом. Их окружали сыновья. Старший темноволосый юноша стоял подле отца. Рядом с ним были двое его братьев – близнецы с рыжими волосами. Еще один темноволосый мальчик лет десяти занял место по правую руку леди. Я отметила, что все юноши выглядят гордо, но при этом будто у них какой-то отрешенный взгляд. И внизу портрета…

Маленькая девочка с черными волосами и пронзительными голубыми глазами отчаянно держалась за подол платья матери. Казалось, будто она смотрит на портретиста немного испугано.

Меня резко отшатнуло от картины. Я знаю, кто она…

Анна… Мать Драйдена… Глаза слишком похожи.

Значит, мужчина в центре – Карл Дешвуд, его дед. А на портрете вмести с ним вся его семья. Все, кто был ему дорог. И все, кого он потерял…

Меня будто окатили ледяной водой. Я спешно положила книгу на камин и выбежала из кабинета.

Не знаю, кто и когда рисовал эту картину, но он знал об участи этой семьи. Именно поэтому художник использовал так явно этот прием с дымкой. И именно поэтому взгляд маленькой Анны Дешвуд настолько хватал за живое.

В коридоре я долго пыталась отдышаться. Но собрав волю в кулак, решила, что должна закончить свою маленькую экскурсию.

Ближайшая дверь оказалась намертво закрытой. Я приложила ухо к темной замочной скважине, но не услышала ничего. Что ж, теорию про дюжину девственниц в цепях точно можно отметать.

Наконец, я открыла самую последнюю дверь в коридоре. И это была просто кухня и ничего более. Все еще в английском стиле, но именно, что в стиле. Светлая и новая мебель, не тронутая временем. Длинный вытянутый стол с закругленными краями стоял в центре кухни. К нему было придвинуто всего два стула, что создавало впечатление какой-то пустоты. Небольшой кухонный «островок» с темной столешницей находился справа, а за ним располагались шкафы, плита и духовка с декорированной вытяжкой над ними и встроенный в интерьер холодильник. Но особенно меня удивил букет из свежих пионов, стоящий в вазе посередине стола.

Я невольно тряхнула головой. Кухня слишком сильно отличалась от остальной части апартаментов. Даже от зала, сделанного под додзе. Будто здесь хозяйничал совсем другой человек. Или не человек…

Еще раз обведя помещение взглядом, я заметила рядом с холодильником совсем уж чужеродный элемент. Небольшой синий термоконтейнер сиротливо стоял рядом.

На всякий случай я быстро выглянула в коридор и, только убедившись, что там по-прежнему никого, медленно направилась к контейнеру по выложенному крупной плиткой полу.

Сверху на контейнере лежал белый лист бумаги. Увидев размашистую трудночитаемую надпись и изображение на нем, я невольно застыла.

«Мистеру Ван Райану от доктора! Это положительно скажется на показателях вашего организма. Пейте и будьте здоровы!»

Внизу черной ручкой был карикатурно нарисован портрет жизнерадостного человечка в белом халате, в котором легко угадывались черты Джеремии. Одной рукой нарисованный персонаж показывал «класс», а второй протягивал медицинский пакет крови с торчащей из него трубочкой.

У меня подкосились ноги, и я рухнула на кафельный пол задницей, при этом обхватывая себя рукой за живот и начиная дико ухохатываться. Даже слезы на глаза набежали, и мне пришлось их вытирать.

Однако из записки получалось, что у Ван Райана есть какие-то проблемы со здоровьем… Или это значит что-то другое? Я почувствовала беспокойство, но пока еще с трудом могла подавить резко ставший нервным смех.

– Маленькая! Грязная! Девчонка! – тоненький разгневанный голос припечатал меня к месту.

Я икнула и начала поднимать голову вверх. Надо мной на переливающихся стрекозьих крылья парило создание ростом около семидесяти сантиметров. Создание злобно смотрело на меня, и по искаженному эмоциями личику, длинным волнистым светло-розовым волосам, собранным в два хвоста, и форме горничной с передником я сделала вывод, что это, очевидно, фея.

– Никто не смеет вести себя подобным образом в доме моего хозяина! – фея ткнула мне в лицо маленьким пальчиком. – Я с трудом сдержалась, когда ты собиралась заляпать руками стекло в додзе. Ясно дала понять, что тебе тут не рады, когда ты улеглась на кровать хозяина! Но это… это просто ни в какие ворота!

– Мими, да что у вас тут происходит?! – из коридора появился Ван Райан.

И, о, мой Бог, он был в одном темно-синем махровом халате чуть ниже колена. Мокрые волосы отброшены назад, а на плечи накинуто полотенце.

Заметив мой взгляд, он автоматически запахнул ворот халата сильнее, почти под самое горло. Тогда я просто уставилась на его голые ступни.

Фея развернулась в воздухе и запричитала:

– Хозяин, эта девчонка вела себя совершенно отвратительно! Она… она… 

Драйден прикоснулся пальцами к виску и закрыл глаза, то ли считывая ситуацию из мыслей этой Мими, то ли просто от усталости.

– Хорошо, спасибо за заботу. Я все понял. Не могла бы ты проводить Кристанну назад в гостиную и проследить, чтобы она там и оставалась…

– Будет исполнено, – фея сделала поклон в воздухе и выжидательно уставилась на меня.

Я начала подниматься с пола, но мой взгляд снова зацепился за записку Джеремии.

– Ван Райан, – позвала я уже уходящего из кухни директора, – ты…

Он остановился и вопросительно посмотрел на меня.

– Ты болен? – с трудом выдавила я, скользнув взглядом по контейнеру.

– Очевидно… – у меня перехватило дыхание от этих слов, но дальше его тон изменился на саркастический, – раз все-таки решил взять тебя на работу!

Я криво улыбнулась ему в ответ, отряхивая несуществующую пыль с брюк.

– И, да, – продолжил Драйден, но обращался уже не ко мне, – Мими, когда освободишься, прошу тебя, верни доктору Розенфельду его «посылку» с выражением благодарности за беспокойство. Снова. И не бери у него подобные вещи впредь! Что бы он ни говорил!

– Да, сэр, – Мими сложила руки перед собой и покаянно опустила голову на грудь.

– А почему док отправляет тебе эти… «посылки»? – не удержалась я.

Ван Райан тяжело вздохнул и пошел прочь из кухни, но я была не намерена отставать. Заметив это, он холодно бросил через плечо:

– Доктор справедливо полагает, что кровь увеличит мою физическую и ментальную силу. Но я не стану ее пить…

– Почему? Из-за морали и всякое такое?

Он остановился в коридоре, у входа в спальню, а я почти догнала его.

Драйден усмехнулся.

– Все несколько прозаичнее. Если информация о том, что я употребляю хоть какую-то кровь, просочится в СМИ, я потеряю поддержку людей…

– Но…

– А теперь представь: ты – домохозяйка, у которой двое детей, или менеджер среднего звена. Что будет, если ты узнаешь, что человек, стоящий у власти пьет, кровь в прямом смысле?

– Дырка от бублика вместо репутации?

– Точно так.

– Раз ты так волнуешься за рейтинг, сделай эксклюзивную фотосессию и интервью дай, – внимательно смотря на него в халате, предложила я первое, что пришло в голову. – У вас же есть какой-то аналог «Плейгерла»[14]? Рейтинг сра-а-азу так подскачет…

– Что это? – впервые в голосе Ван Райана появился слабый намек на заинтересованность.

И тут я вспомнила, что только тридцать процентов подписчиков журнала – женщины. Вдруг статистика окажется примерно одинаковой в обоих мирах…

– Э-э-э, забудь все, что я сейчас сказала… – и жестом открестилась от своих слов.

Ван Райан покачал головой и вдруг вымученно улыбнулся.

– Кристина, возвращайся в гостиную и дождись меня там. Это все, о чем прошу…

Он собирался уйти в спальню, когда я вдруг произнесла:

– И, знаешь… Мне кажется, что перчатки из кожи дракона должна носить я…

– Хорошо, я учту, – сказал он и закрыл за собой дверь.

Мне оставалось только молча выйти в гостиную. Хорошо, что с его здоровьем все в порядке, а то на какое-то мгновение мне и правда стало страшно.

На выходе из коридора меня ждала неприятная неожиданность. Фея Мими встречала меня у двери со сложенными на груди руками. Она почти безразлично кивнула на диван.

Я подошла и уселась, закинув ногу на ногу. Мими неприятно кашлянула. И как я сразу не поняла, что кашель тогда в додзе был женский… Впрочем, не имеет значения. Этот маленький цербер теперь не спустит с меня глаз. А я… и так увидела больше, чем рассчитывала. Например, господина директора после душа… 

И тихо посмеялась над ситуацией.

Фея снова кашлянула, и я раздраженно уставилась на нее. Мое пристальное внимание ничуть не смущало Мими. Она лишь расправила подол своей формы и сложила руки на переднике.

Брошенный украдкой злорадный взгляд, и фея снова опустила голову, изображая кроткую горничную. Просто интереса ради, мне захотелось изучить это создание не в состоянии гнева. Потому что там, на кухне, она напугала меня до икоты.

Ее кожа будто чуть переливалась при каждом слабом движении, особенно веки и скулы. Точеные черты маленького личика должны были вызывать умиление, но, по понятным причинам со мной сейчас этот номер не прокатывал.

Я запрокинула голову на спинку дивана и закрыла глаза. Так я хотя бы не буду ее видеть, пока жду.

А ждать пришлось немало.

Кажется, минут через двадцать, когда меня уже начала усыплять тишина, наконец, появился Ван Райан. Снова в привычном костюме, он вышел из жилой части апартаментов, поблагодарил Мими и попросил ее оставить нас одних.

Фее, похоже, совсем не нравилась такая перспектива, однако она не смела перечить Драйдену и с поклоном растворилась в воздухе. Надеюсь, подслушивать это «милейшее» создание не станет?

Для меня до сих пор загадка, о чем таком хочет со мной поговорить Ван Райан, раз об этом никто не должен знать…

Как только в гостиной не осталось никого, кроме меня и директора, малейший налет сонливости тут же пропал. Я отлепилась от спинки дивана, подхватила свою папку, надеясь, что теперь-то меня отпустят восвояси, и поспешила к нему.

Кажется, я даже улыбалась, предвкушая наслаждение последним свободным вечером в Вашингтоне. Ведь совсем скоро меня будут ждать тренировки, ненормированные рабочие дни и учебники. Криминалистика меня не пугала, а вот юриспруденция совсем наоборот…

Но чем ближе я подходила к Драйдену, тем сильнее вытягивалось мое лицо.

Он держал перед собой какой-то небольшой, покрытый темной кожей футляр. И я резко затормозила, когда он начал его раскрывать, а внутри оказался старинный перстень с темным, почти черным, крупным камнем.

Мне резко поплохело. Я закашлялась и вопросительно вытянула вперед палец, совершенно не понимая, что происходит.

– Ван Райан… – с трудом выдохнула я. – Если это шутка, то очень хреновая даже по моим меркам…

Он лишь снова усмехнулся, но как-то хитрее обычного.

– Этот перстень принадлежал Эдвину Бересфорду, – Драйден заговорил четко, пристально глядя в мое вытянувшееся лицо. – Он передал его мне, как символ того, что я стал его Защитником. Господин всегда передает своему Защитнику какой-то ценный предмет во время церемонии посвящения…

– Погоди-погоди, – я склонила голову на бок и нахмурилась. – Зачем ты показываешь мне этот перстень?

– Потому что я хочу, чтобы ты стала моим Защитником… – просто ответил он.

Меня настолько огорошило этим фактом, что я сложилась вперед, продолжая недоуменно таращится на протянутый перстень.

– Я?! Твоим Защитником? И без Испытания?

– Разумеется, неофициально, – посчитал нужным дополнить директор. – Поэтому Испытания не будет.

Я бросила взгляд на него еще раз и рассмеялась от всей души.

– Да на кой черт тебе Защитник? И уж тем более, я в этом качестве…

– Позволь, я сам решу, нужен ли мне Защитник, и кого я хочу видеть в его роли? – перебил меня Ван Райан, продолжая снисходительно усмехаться.

– Ой, все! – я разогнулась и комически помахала рукой. – Пожалуй, задержалась я у тебя… Пора и честь знать!

– Ты отказываешься? – спросил он, а его ледяной взгляд прожег меня насквозь.

– Я охреневаю, – пришлось признаться честно. – Мне очень сильно кажется, что это дерьмовый план… Прости, можно воспользоваться местным телефоном? Мой разрядился еще с утра, а мне нужно позвонить Джен и договориться, где мы встретимся…

Он с неохотой кивнул и захлопнул футляр с перстнем. Мысленно порадовавшись и отпустив ситуацию, я шутливо поклонилась и быстро пошла к телефону.

Ну уж нет! Защитником его я точно не буду! У меня и так вагон работы предвидится! Да и как я буду его защищать, если даже не могу к нему прикоснуться?

Я уже почти подошла к телефону, когда Драйден снова заговорил.

– Просто запомни, – мне пришлось остановиться, потому что сейчас его голос пробрал меня до костей, так что даже колени дрогнули. – Если так случится, что ты изменишь свое решение, перстень будет ждать тебя в сейфе, здесь, в апартаментах. Шифр знаю только я и Мими.

– Не волнуйся! – я развернулась к нему с улыбкой. – Не случится!

________________________________________

[1] Художественный фильм 1979 года, построенный на теме войны во Вьетнаме, снятый Фрэнсисом Фордом Копполой по сценарию самого Копполы, Джона Милиуса и Майкла Герра. Отправной точкой для сценаристов послужила повесть Джозефа Конрада «Сердце тьмы».

[2] Историческая драма режиссёра Стивена Спилберга 1993 года о немецком бизнесмене Оскаре Шиндлере, спасшем более тысячи польских евреев от гибели во время Холокоста. Основан на романе Томаса Кенилли «Ковчег Шиндлера».

[3] Крис намекает на военную драму 1998 года «Спасение рядового Райана» режиссера Стивена Спилберга.

[4] Iron Maiden (англ.  «Железная дева») — британская хеви-метал-группа.

[5] Метод измерения активности головного мозга.

[6] Емкость, используемая в микробиологии для разных целей. Имеет круглую форму и часто высоту 15 мм. В диаметре может быть 50-100 мм. Изготавливается из стекла или прозрачной пластмассы.

[7]«Доктор Хаус» (англ. House, M.D.) — американский телесериал 2004 года о выдающемся враче-диагносте Грегори Хаусе и его команде. По жанру представляет собой медицинский детектив, но в сюжетах серий использованы также элементы драмы. 

[8] «Скорая помощь» (англ. «ER» от англ. Emergency Room — отделение скорой помощи) — американский телесериал 1994 года, рассказывающий о жизни приёмного отделения окружной больницы города Чикаго, её сотрудников и пациентов.

[9] Додзе – изначально место для медитаций и других духовных практик в японском буддизме и синтоизме. Позже этот термин стал употребляться и для обозначения места, где проходят тренировки и соревнования в боевых искусствах. 

[10] В традиционной японской архитектуре это дверь, окно или перегородка, состоящая из прозрачной или полупрозрачной бумаги, крепящейся к деревянной раме.

[11] Аналог гарды у японского клинкового оружия.

[12] Одати (яп. «большой меч») — один из типов длинных японских мечей. Чтобы называться одати, меч должен был иметь длину клинка не менее 3-х сяку (90,9 см), однако, как и в случае многих других японских терминов, относящихся к мечам, точного определения длины одати нет. Обычно одати — это мечи с клинками 130—180 см с рукоятью более 50 см.

[13] Королевская династия Англии в 1485—1603 годах.

[14] Женский аналог «Плейбоя». Ну, и не только женский…

Читать далее

Комментарии:
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий