Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Monsta.com: Защитник на полставки Monsta.com: part-time Defender
Глава 7 «Poison»

«Еще минута, и я просто усну на рабочем месте!» – думала я, пытаясь побороть почти окончательно победившую усталость.

Целебный эффект спасительного кофе уже почти прекратился.

Предо мной на небольшом столе лежали несколько учебников и папок старых дел Бюро. На мониторе как раз был открыт отчет по одному такому делу. Двойное убийство и похищение девочки, удочеренной погибшей парой. Предполагалось, что ребенок мог быть потомком демонов, и это стало причиной похищения и убийства приемных родителей.

Думаю, не нужно объяснять, почему я действительно хотела проанализировать это дело. Судьба демонов в этом и Отделенном мире невольно заботила меня на каком-то подсознательном уровне. Интересно, Рамона Васкес специально подсунула его мне, или просто так вышло?

Но сейчас меня больше волновало другое…

Шла уже вторая неделя с момента моей встречи с Маркусом. Айрис каждый день сообщала что-то новое о ходе расследования, которое в тайне вела небольшая группа агентов из ЦРУ по протекции Марии.

По маячкам они нашли и старый дом в окрестностях города, и брошенный неподалеку Кадиллак, украденный недавно в салоне проката, и даже пещеру под домом, в которой на стенах и в одном из залов были найдены множественные следы ДНК. Тел не было. Возможно, от них избавлялись.

Нашли даже владелицу земельного участка, на котором стоял дом – восьмидесятипятилетнюю Кендру Чейз. Вот только она совсем не помнила, что у нее было такое имущество. Впрочем, женщина вообще мало что помнила, так как уже пять лет жила в доме престарелых, а родных у нее не осталось. Записи о предыдущих владельцах терялись где-то в архивах.

Но вампира, как и таинственного юношу, служившего ему, так и не нашли…

Ладно, игры в «Баффи»(1) кончились, теперь – к хорошим новостям. А такие – сюрприз – были! Правда, с оговорками.

Мы с Джен успели найти новую квартиру и переехать. Конечно, не такую шикарную, как у Айрис. Да и совсем не в центре, а в пригороде Вашингтона – Бетесде, штат Мэриленд.

Крохотная кухня, небольшая гостиная и совместный санузел здорово умерили наш пыл. Как и блеклые серовато-песочного цвета стены квартиры… Кухня особенно огорчила Джен, зато обе спальни приличных размеров позволяли каждой из нас иметь свое пространство. Что еще хотеть за семьсот долларов в месяц с человека? Хотя, депозит в размере двух тысяч с каждой значительно облегчил наши банковские счета. Свой дом в Нью-Йорке я пока не продала, но человек Айрис успокоил меня по телефону, сказав, что, кажется, у него появились покупатели – молодая семья. Надеюсь, что им повезет в жизни больше, чем мне и моим родным…

Район Бетесды, в котором мы поселились, как и сам жилой комплекс Гленс на Бэттери Лэйн, был крепким середняком, когда хотелось бы лучше, но вроде как не судьба. В конце концов, там мы будем только спать и заниматься учебой. В ближайшее время так точно. Да и магия порталов нам в помощь!

Краем уха я услышала какие-то обрывки фраз от двух агентов из «несчастливой шестерки» рядом и решила сосредоточиться.

– Погляди-ка, – полушепотом заговорил Тимоти Митчелл, склонившись к Рэнди Хопперу, – мне кажется, или это Кэрол Корс сейчас вышагивает к кабинету Зенави? Давно ее не было у нас в отделе…

Я украдкой бросила взгляд в их сторону. Напарники сидели рядом и дружно смотрели, как секретарь в облегающей черной юбке до колен, изящно балансируя на шпильках, продефилировала по проходу мимо рабочих мест. Все с той же обольстительной грацией она открыла дверь стеклянного кабинета начальника отдела, зашла внутрь и замерла перед его столом

– Ох, как прошла! – чуть громче, чем надо произнес Ботан.

– Я б на месте директора точно не терял времени даром… – белозубо улыбался Красавчик.

Шумно вдохнув, я дала понять, что мне не очень приятно слышать подобные обсуждения. Что поделать, раз уж на месте не было Васкес или Хадсона, всегда способных вмиг осадить слишком ретивых коллег. Последний мог это сделать одним только коротким взглядом. Дюваль же молча гипнотизировал свой монитор, словно не слышал и слова. Кстати, Джен тоже почему-то не было на месте. И я не понимала, куда и когда она успела выйти.

– Женщина-мечта… – с грустью произнес Хоппер, видимо, так и не услышав моего сопения. – Шикарна до кончиков ногтей…

– А какие шикарные у нее… – Митчелл выпятил грудь, отчетливо давая понять, что он имеет в виду.

– Бе-е-е! – не выдержала я и изобразила рвотные позывы. – По мне, так красота бывает разная и в разном! А большая грудь – вовсе не первый ее признак. И вообще – типичных «блондинок» не люблю! Особенно, крашенных!

На меня тут уже устремилось два ошарашенных взгляда.

– Ва-а-ау… – произнес Тимоти и присвистнул. – Как интересно! Хотя, кажется, я где-то читал, что демонам все равно, с кем…

– Мне – нет! – голос, вопреки усилиям, звучал почти обижено. – Но от ваших разговоров у меня грудь пропадет скоро, а заодно начнет расти кое-что между ног! И вообще я – эстет, способный оценить и мужскую и женскую красоту!

Хоппер и Митчелл залились хохотом, который еще долго не могли унять, а я устало вперилась взглядом в монитор и мысленно плюнула на все с крыши Гувер-билдинг. И когда уже почти начала забывать о случайном обмене любезностями между мной и агентами, а также мечтать научиться спать с открытыми глазами…

Рядом со мной кто-то остановился. Кто-то с ногами от ушей и в туфлях на высоченных шпильках.

– Мисс Джозефсон! – меня аж передернуло от едкого голоса, раздавшегося над головой.

Я повернулась на кресле в сторону говорившей и удивилась, увидев рядом с собой недовольную Кэрол Корс. Насколько я помню, тогда, в приемной директора, она говорила совсем по-другому. Почти щебетала, как пташка.

– Внимательно слушаю, – произнесла я, немного отъехав на кресле от секретаря и небрежно отсалютовав ей рукой.

Женщина заметно сжала в руках несколько папок, которые она держала на уровне пышной груди, затянутой в белую блузу.

– Прошу вас и мисс Микел оставить все дела и в ближайшее время проследовать на этаж директора, – было заметно, что ей тяжело давался вежливый тон в моем присутствии.

– Зачем? – чуть не ахнула я.

– Разве не понятно?! – раздраженным, но тихим голосом произнесла она. – Вас хочет видеть директор. Или мне нужно прокричать на весь отдел, что вы нарвались на вызов «на ковер»?

От глупенькой блондинки, которая вечно путается в указаниях руководства, не осталось и следа. Сейчас это была самая настоящая хитрая фурия.

– Я пойду одна, – я поднялась с кресла. – Потому что понятия не имею, где Дженнифер.

– Да ради Бога! – мотнула головой секретарь, кажется, не желая участвовать в поисках второго стажера «на особом положении».

***

Первое, что я увидела, войдя в кабинет, это его владельца. Драйден Ван Райан стоял вполоборота ко входной двери, прислонившись бедрами к столу Т-образной формы. Руки сложены на груди, и эта поза не предвещала ничего хорошего. Рядом с ним на столе лежал пухлый желтый конверт. Такой же, как те, в которых доставляют корреспонденцию курьерские службы.

Я моргнула. В кабинете был приглушен верхний свет. Только настольные лампы безразлично освещали силуэт директора.

Расстояние между нами можно было при желании преодолеть в два-три шага. Сейчас это казалось особенно опасным, после того, как я видела, что сделало прикосновение ко мне с рукой Маркуса. Наличие перчаток больше не вызывало у меня чувства спокойствия. Захотелось даже отступить назад.

Драйден посмотрел в мою сторону. Его глаза неприятно сощурились.

– Вижу, ты одна. Почему? Где Дженнифер? Помнится, я вызывал вас обеих…

О, да… Узнаю эту интонацию. Кажется, сейчас меня ждет что-то очень и очень неприятное. И я даже рада, что Джен не со мной.

– Понятия не имею! – пожала плечами я, решив сыграть в игру «ничерта-не-знаю» до самого конца. – Ее не было на рабочем месте, можешь спросить у своего секретаря! Она подтвердит.

Еще минуту он сканировал меня взглядом.

– А, то есть ваши сотовые телефоны одновременно вышли из строя? – в голосе Ван Райана появилась едва заметная ирония. – И вы не стали связываться с ней с помощью портационных коммуникаций?

Я развела руками.

– Мы не дозвонились. И мисс Корс говорила, что это срочно. Поэтому я пошла сама.

– Даже так? – его брови изогнулись в притворном удивлении.

Похоже, Драйден не верил не единому моему слову. И не стремился это скрывать.

– Ну, ты же знаешь, – продолжала упорствовать я, – на стрельбище и на тренировочном полигоне всегда паршивая связь! Скорее всего, она там…

И это даже не было ложью. Джен действительно в последнее время много тренировалась и посещала стрельбище.

– Что ж, я понял…

Ван Райан оттолкнулся от стола и сделал шаг в сторону так, чтобы мой взгляд опять непроизвольно обратился на желтый конверт.

– Вы ничего не хотите мне рассказать, стажер? – он говорил с ощутимым нажимом и одновременно сохраняя прежнюю иронию. – Возможно, у вас есть какая-то важная информация?

– Не-а, господин директор!

Но на самом деле, я хотела. Хотела поговорить с ним о тех смутных намеках, что делал его отец. Вот только не знала, как это провернуть, не афишируя то, что я с ним встречалась лично.

– В таком случае, я прошу вас ознакомиться с содержимым этого конверта, – голос Ван Райана стал ниже, и он отступил в сторону.

Кивнув, я подошла к столу, подняла руки и почему-то замерла.

– Ну же, смелее… – подначивал меня Драйден в совсем не свойственной ему манере.

Я стиснула зубы и вытащила из конверта пачку черно-белых фотографий. Они едва не вывалились на стол, но я смогла удержать их в руках.

Хорошее качество и четкость. Явно не съемка с дорожных камер наблюдения. Нет, кто-то методично снимал всю сцену на профессиональный фотоаппарат.

Вот я подхожу к Кадиллаку на той самой лондонской улице, вот стучусь в тонированное стекло и начинаю разговор с юношей в маске за рулем.

Дерьмо! Как давно он все знает? И кто делал эти снимки, будь он неладен?

– Быть может, теперь расскажешь, что это такое, Кристина? – услышала я издевательский голос совсем рядом.

Я повернула голову в его сторону и максимально, как мне казалось, обольстительно улыбнулась. Очень кстати вспомнился разговор с Хоппером и Митчеллом.

– Ну, знаешь, Ван Райан, есть такие закрытые вечеринки, где люди надевают маски… Так вот, недавно я посетила одну такую. Я же демон – природа зовет! И все такое…

Взгляд Драйдена окончательно стал насмешливым.

– Смотри дальше, – кивнул он на пачку фотографий в моих руках.

И я начала перекладывать карточки. Ничего нового. На снимках было видно, как открывается дверь Кадиллака, как я с опаской сажусь внутрь, и как машина трогается с места. И вдруг…

Совсем другие фотографии, сделанные при свете дня. Мы с Джен стоим у дома Айрис после пробежки. Следующий снимок – к нам подходит Кейт Соммерс. Черт, кажется, я не могу сдержать своего удивления.

– Так что вы делали у дома главы АНБ Айрис Бах? – обманчиво мягко спросил Драйден.

– Бегали… – тонко простонала я, понимая, что вся моя ложь летит псу под хвост.

– Далеко же вы убежали от Бетесды, как и от «Марриотта», где вы жили ранее… Ах, да… Кажется, вы выписались из отеля еще в день поступления на работу, я прав?

Я принялась медленно раскладывать фотографии на столе, игнорируя последний выпад Ван Райана. А потом уперлась руками в глянцевую столешницу. Видимо, у меня началась профессиональная деформация. Даже сейчас я невольно начала искать закономерность. Все снимки в обеих сценах сделаны с одного ракурса, и он не менялся. Возможно, камерой управляли дистанционно, а следивший за нами был где-то на улице? Надо сказать, чтобы Айрис была осторожна – за ее домом ведется наблюдение. И чтобы она близко к себе не подпускала эту Кейт Соммерс! Проверить ее по базам тоже не мешало бы…

– Что он тебе сказал? – прямо спросил Драйден, выводя меня из ступора.

Это прозвучало жестко, но я из принципа не готова была во всем сознаться и покаяться.

– Не понимаю, о чем ты? – я выпрямилась и тоже сложила руки на груди, смотря прямо перед собой.

Ван Райан покачал головой и резко направился к своему месту во главе стола. И я даже испуганно проследила за ним взглядом. Он достал из верхнего ящика какой-то листок, запаянный в прозрачный пластик, и легким жестом пустил его по поверхности стола в мою сторону. Я поймала его.

Все тот же знакомый пергамент, почерк, и все та же кроваво-красная «М» в качестве подписи. Я тут же вцепилась глазами в письмо, раз уж мне его предоставили.

«Сын мой,
я много раз писал тебе, особенно в последние годы, но никогда не получал ответа на свои письма. Должен заметить, что я в некотором роде горд, что ты занимаешь определенное положение в современном обществе.
Между нами лежат годы разногласий и взаимных предательств, но сейчас я искренне прошу отнестись к этому письму со всей серьезностью.
Тебе угрожает опасность. И, если тебе дорога твоя жизнь и существование канцелярии, которую ты возглавляешь, я прошу тебя встретиться со мной с глазу на глаз в канун дня, когда ты появился на свет, четырнадцатого июня сего года. В том месте, где когда-то стоял замок моего клана в Отделенном мире.
Если ты не придешь или не дашь о себе знать другим способом, я буду вынужден обратиться к людям, что близки тебе. Быть может, они согласятся меня выслушать…
М.»

Я бросила письмо на стол, словно оно было отравлено, и отерла ладони о блузу.

 Да, у этого вампира точно поехала крыша! Еще пять или шесть столетий назад, если не раньше. Писать такое ребенку, чью жизнь он искорежил самим фактом его зачатия? Это определенно надо быть не в здравом уме! Ну, или я слишком рафинирована современностью…

Краем глаза я заметила, что Драйден стоит совсем рядом со мной.

– Значит, ты знал… – прошептала я, отчаянно пытаясь подавить нервную дрожь. – Знал, что он напишет Айрис…

– Да, но не знал, когда… – голос Ван Райана стал необычно глухим. – Айри и Мария выросли сильными магами. Сейчас их мысли для меня полностью закрыты.

Его фигура почти полностью заслонила свет. Я чувствовала, как все еще дрожат руки, и косилась на письмо. Мою владели эмоции и, казалось, что какая-то деталь упорно ускользает.

Я проглотила ком в горле и начала говорить. Совсем другим тоном, будто меня подменили.

– Давно ты в курсе, что мы жили в доме Айрис? И кто, черт его раздери, делал эти снимки?! Какой-то из агентов Бюро?

Он тяжело вздохнул.

– Пару дней как. Фотографии мне прислали. Ушло некоторое время, прежде чем лаборатория подтвердила подлинность снимков, а также пока пришли данные по вашим с Дженнифер перемещениям в городе и пригородах. Я был сильно занят в последнее время, работая с Джеремией…

Теперь у меня в ушах стояли слова Маркуса. Док и Драйден. Их совместная работа может быть опасна…

– Ван Райан, – я резко повернула голову к нему, а глаза стремительно расширились в объеме, – он говорил про это! Тво… Маркус говорил! То, что док разрабатывает, «может сыграть злую шутку»! Я помню эти слова…

Неожиданно Драйден отступил от меня. В его взгляде появилась брезгливость, которой я прежде не видела, а губы стали тонкой линией.

– Это все, что он сказал? – и это прозвучало холодно и безразлично.

– По большому счету, да, – недоуменно ответила я. – Остальное он хотел сказать тебе при личной встрече…

Ван Райан высоко запрокинул голову и рассмеялся, а меня обуял такой ужас, который я уже забыла, когда испытывала в его присутствии.

– Вздор! – отмахнулся от меня директор. – И ты поверила этому?

– Да я просто слушала, что мне говорят, только и всего! – почему-то его слова меня задели, и я всплеснула руками.

– Всенепременно, – Драйден изменился в лице, его черты словно стали каменными. – И про пророчество он, конечно, тоже вспомнил?

– Откуда ты знаешь? – вытаращилась на него я.

– Пророчество – слух! – Драйден отвернулся от меня и медленно пошел в сторону своего директорского кресла. – Более того, слух, который он сам распространяет последние полтора века. Маркус никогда не верил ни в какие пророчества, и это никак не связано со смертью Валери…

– Погоди, что? – у меня в голове все перепуталось окончательно. – Маркус действительно упоминал пророчество, но исключительно то, что касалось моего деда…

Драйден замер и остановился на полпути, но разворачиваться ко мне лицом даже не собирался. Мне только показалось, что его плечи дрогнули.

– Что ж, я даже рад, что он перестал искать оправдания смерти Валери этим…

– Ван Райан, я нихрена не понимаю, – я говорила с полнейшим ощущением, что перегибаю палку, вот только не могла понять, в чем. – Ты можешь выражаться яснее?

– Когда я впервые услышал это около века назад, – он заговорил настолько тихо, что мне пришлось напрячь слух, – то подумал, что это – дурная шутка. Якобы Маркусу было пророчество о том, что он примет смерть от собственных внуков. Я слышал, что так он оправдывал убийство Валери перед своим последним кланом. Вот только это чушь, потому что никто и никогда не слышал об этом до относительно недавнего времени. Да и мне бы никто не дал жить, будь это правдой…

Невольно я отступила назад. Что-то кололо и жгло кожу холодом, особенно кисти рук, будто их только что опустили в жидкий азот.

С одной стороны, если пророчество – правда, то все сходилось. С другой стороны – ни черта не сходилось…

– Я все поняла… – и выставилась руки перед собой в примирительном жесте, понимая, что ситуация опасно накалилась. – Но он хотел поговорить именно с тобой. Айрис, я… Мы нужны были только для передачи информации…

И тут на меня напал какой-то сверхъестественный ступор. В кабинете словно стало еще темнее. Руки опустились сами собой. Драйден повернулся ко мне и за долю секунды снова оказался совсем рядом. Его глаза горели темно-синим. Ярче, чем я когда-либо видела раньше.

– Он что-то тебе сделал?

– Пытался схватить меня за руку, – с трудом выдавила я, стараясь чуть смягчить ситуацию. – И это обожгло его. Я видела, как рассыпалась его плоть…

Так же внезапно все прекратилось. Ван Райан смежил веки, а когда открыл глаза, то они снова стали небесно-голубыми.

– Ясно, – он заговорил с каким-то странным удовлетворением в голосе. – Теперь я знаю, что он хоть раз ощутил часть той боли, что чувствовала Селестия…

– Селестия? – автоматически вырвалось у меня.

– Женщина, которая забрала меня из дома Флориана и привела к отцу. Дочь венецианской куртизанки и мавра, которую, как она считала, Маркус спас в детстве от продажи в рабство после того, как ее мать умерла во время чумы. И дал ей темное рождение, когда она выросла…

Драйден сделал паузу.

– Как мне казалось, Селестия была единственной, кому Маркус хоть сколько-нибудь доверял. Возможно, из-за ее трепетных чувств к своему Создателю.

– Что с ней теперь? – у меня перехватило дыхание, хотя мне казалось, что я уже знаю ответ.

– Она мертва.

Ком снова встал у меня в горле. Рот открылся несколько раз, будто у рыбы на суше, но я все-таки спросила.

– Как давно? – и тут же обругала себя.

Ведь я хотела спросить, как это случилось, а вовсе не то, что спросила. Мне претило быть настолько бестактной. Во всяком случае, сейчас…

– После моего побега от отца. Ее выволокли на утреннее солнце. Потому что она не должна была дать мне уйти.

Опустив глаза в пол, я выдвинула один из стульев и опустилась на него. Уперла руки в колени и сжала кулаки. Меня все еще потряхивало от всего, что я только что услышала. Молчание становилось слишком тяжелым, а я начинала чувствовать привкус вины. Вся эта ситуация со сделкой с Айрис и встречей с Маркусом теперь казалась мне еще более опасной, чем я предполагала, но… Я сбежала, и никто не пострадал.

– Ты ведь все равно не стал бы с ним встречаться, даже если бы Айрис честно пришла к тебе с тем письмом?

Что бы старый вампир ни хотел сказать, это или действительно имело большое значение, или попросту было западней.

– Нет. Этого не будет. Ему нельзя доверять ни в чем, советую запомнить!

– Ты не допускаешь даже малейшей вероятности, что Маркус все же хочет сказать тебе что-то важное? – меня все еще мучили сомнения, даже после слов Драйдена. – Я вернулась оттуда живой и даже целой! Быть может, нам всем стоит попытать удачу еще раз? Общими усилиями?

– А я еще раз тебе говорю, что этого не будет! – на сей раз от звука его голоса я чуть не подскочила на стуле. – И давай на этом закончим наш разговор…

– Но… – я вскинула голову и столкнулась с обжигающим ледяным взглядом Драйдена, который нависал надо мной всем своим ростом.

– Стажер, я выношу вам и вашей коллеге первое предупреждение за участие в несанкционированной операции в другой стране, где у вас нет полномочий! – заговорил он хлестко и четко проговаривая каждое слово. – Еще одно, и последуют дисциплинарные взыскания! Вы не наемницы, вы – служители порядка!

– Ты нас уволишь? – с ужасом спросила я, пытаясь прочесть ответ по его лицу.

– Нет…

Сначала я облегченно вздохнула.

– …но за подобные поступки, если они становятся достоянием общественности, судит Комитет. Возможно все: от публичных слушаний до тюремного заключения…

Казалось, что сердце в груди сжалось и полетело куда-то вниз. Но не успела я ничего сказать, как он продолжил:

– Это Бюро. Здесь не будет Барбары, которая всегда сможет за тебя заступиться! А я не пожертвую репутацией организации ради двух стажеров! Повзрослей уже!

Я резко вскочила со стула и уперла руки в бока, оказываясь в опасной близости от Ван Райана. Тот даже невольно отшатнулся от меня.

– То, что я сделала, было ради Айрис и ее безопасности! – «И ради тебя и твоей безопасности», но мне пришлось похоронить эти слова в себе.

– Разве? – Драйден вздернул бровь. – А как же деньги, что она перевела вам?

– Да твою-то мать! – выругалась я и топнула ногой. – Мы хотели вернуть ей деньги назад после моего маленького «путешествия» в Лондон! Но она отказалась!

Ван Райан отступил назад, сложил руки за спиной и снова заговорил так, словно не было этих вспышек гнева.

– Этот разговор окончен, стажер. Надеюсь, вы сделаете из него правильные выводы. Можете вернуться к своим непосредственным обязанностям…

Чудовищно хотелось быстрой походкой выйти и захлопнуть за собой дверью, так, чтобы в приемной или в кабинете что-то непременно упало, но я сдержала себя. Не говоря больше ни слова, пошла прочь.

Я чувствовала, как опускаются плечи, и что подборок вот-вот коснется груди. Разговор буквально подкосил меня. Неужели вся проделанная работа была настолько бесполезной? Мы буквально вернулись к тому, с чего начали! Призрачные угрозы, нераскрытый инцидент в порту Чикаго, давнее покушение на семью Бах и ничего больше… Да что там, у меня было ощущение, будто меня только что прокрутили в стиральной машине.

Выйдя в приемную, я тихонько закрыла за собой дверь и тут же услышала, как чертыхается Кэрол. За этим последовал шорох страниц. Женщина пыталась спрятать в ящике стола глянцевый журнал, кажется, с Дивинией на обложке.

Секретарь глянула на меня недобрым взглядом, обещающим проблемы, если я кому-то проболтаюсь о ее милых чтениях на рабочем месте. Вместо усмешек и подколов, которые так и просились на язык, я почему-то грустно улыбнулась. Взгляд Кэрол стал ошеломленным. Мое поведение явно казалось ей странным.

Хотя, какое мне дело? Я вяло махнула рукой в ее сторону и медленно поплелась к лифту.

***

 Аудиенция вымотала меня так сильно, что я решила не возвращаться сразу в отдел. Вместо этого проехала один этаж на лифте, вышла на этаже с архивом и библиотекой и нашла пожарную лестницу, по которой сейчас медленно поднималась наверх.

Неожиданно я уловила слабый запах сигарет и чьи-то голоса. Предусмотрительно остановилась между шестым и пятым подземными этажами и начала вслушиваться.

– Эй, Рамона, ты не боишься, что сработает пожарная сигнализация? – с придыханием заговорил мужчина, и я опознала в нем Рэнди Хоппера.

Судя по звуку, Васкес выдохнула ему табачный дым в лицо.

– Не боюсь. Я уболтала ребят из охраны временно отключить ее, как уже делала раньше…

Судя по всему, они стояли между этажами через пару пролетов от меня.

– Ты же вроде бросила? – теперь к спору присоединился голос Тимоти Митчелла. – Говорила, что это портит кожу…

Женщина неприятно хохотнула.

– Бросишь тут, когда тебе в стажеры выдают демона, как же! – она немного помолчала, похоже, снова затягиваясь. – Кстати, ребята, а не врете ли вы мне, что Джозефсон вызвал к себе директор?

Я прижалась к стене подальше от перил лестницы, на всякий пожарный.

– Нет, – снова заговорил Хоппер, – в отдел приходила Кэрол Корс и лично передала ей это…

– Дела-а-а, – выдохнула Васкес. – Кажется, я начинаю всерьез завидовать Дювалю. С Микел явно проще, и никаких тебе демонических закидонов и уловок… Девчонка как девчонка, хоть и из русских.

– Ой, да прекрати! – продолжил Ботан. – Мы все в одной упряжке, и нам просто «несказанно» повезло…

– А чего ее вообще вызывали-то? – спросила Рамона.

– Да черт его знает, – мне казалось, будто я вижу, как Митчелл пожал плечами. – Но милашки Джен это тоже касалось. Возможно, лишь косвенно, раз ее не стали искать…

– Ладно, – подытожила Васкес. – Буду надеяться, что это отродье демона все-таки от нас переведут. Неплохо бы в другой отдел, а лучше – в другой штат… И почему, если директор решил завести себе питомца, мы должны тратить на нее свое время?

Я стояла ни жива, ни мертва, пока, наконец, не раздались топот ботинок по лестнице, удаляющиеся смешки и хлопок двери. И только тогда поняла, что давно уже начала оседать по стеночке.

Возвращаться в отдел больше не хотелось совершенно. Тем более, услышав, что обо мне думают все эти агенты. Даже Ботан, который всегда был довольно мил с нами.

Удар кулака по бедру. Да, что сегодня за день дерьмовый такой? Просто Днище!

В этот момент у меня в кармане брюк запиликал мобильник и даже вывалился на пол. Моти пожаловалась, что ей больно, но я попросила ее помолчать. Потом поняла, что это прозвучало слишком грубо, и извинилась. Хотя у самой на душе скребли даже не кошки, а росомахи.

Открыв телефон, я увидела входящее сообщение от Джен и, признаться честно, офигела от его длины. Ба, да это настоящая стена текста из нескольких сообщений!

«В общем, тут такое дело… После того, как ты вернулась от Маркуса с квадратными от ужаса глазами, я кое-что поняла. Ну, то есть, понимала я и до, но теперь это просто втемяшилось мне в мозг! Мы все можем в любой день погибнуть. Большая часть из нас… Я решила признаться одному парню в том, что запала на него, как только увидела. И, только не смейся, но написала ему бумажное письмо. Да, знаю, это все может вскрыться и бла-бла-бла, но я просто не смогла дольше носить все в себе. И он ответил мне взаимностью! Сегодня, на стрельбище».

Теперь глаза на лоб у меня поползли уже по другой причине. Час от часу не легче… И почему-то я тут же вспомнила Митчелла и его явные знаки внимания Джен.

«Так, стоп, погоди! Дай, я переварю. Только не говори мне, что это Красавчик?» – даже не заметила, как мои пальцы сами набрали это.

«ЧТО? Да ни за какие коврижки! Вообще-то, я говорила про Эндрю!» – тут же пришло сообщение следом.

Ура, это не Митчелл! Я отпечаталась от стены и радостно подпрыгнула, словно это мне самой признались в чувствах. И отличный выбор!

Телефон снова подал сигнал о сообщении.

«Он пригласил меня на свидание! Сегодня. Обещал показать классный бар. Скажи, ты побудешь нашим прикрытием на этот вечер? Чтобы наша встреча выглядела, как посиделки коллег, а не свидание?»

Я поднесла телефон к лицу и начала быстро-быстро набирать текст, улыбаясь, как маленькая девочка, которой впервые доверила свои сердечные тайны подруга.

«Конечно, я буду вашим прикрытием! Столько, сколько потребуется!»

***

Отправила и поняла, что улыбка сползает с лица, а перед глазами возникает знакомый силуэт директора. Только что будет, если Ван Райан узнает?

Впервые на моей памяти Джен заметно нервничала перед свиданием. Каблук ее босоножки выстукивал такой замысловатый ритм, что я периодически косилась на подругу, пока мы стояли на автобусной остановке у ирландского паба «Фадо», что на северо-западе Седьмой улицы.

Пару раз Микел ловила на себе именно этот мой взгляд, возводила аккуратно тронутые макияжем глаза к серому козырьку остановки и прерывисто выдыхала. Если бы не встреча с директором сегодня днем и разговоры коллег, я бы, пожалуй, даже стала по-дружески подтрунивать над ее нервозностью… Высокая, красивая, никогда не была обделена вниманием мужчин, а переживает, как подросток. Перед собой она держала маленький блестящий черный клатч и иногда беспокойно поглаживала его пальцами.

Выглядела Джен просто и сногсшибательно одновременно. Черные штаны «под кожу» обтягивали длинные стройные ноги. А черный топ под горло с блестками стратегически оголял спину. Длинные волосы были собраны в высокий гладкий хвост, а в ушах поблескивали серьги-кольца, отчего черты ее лица казались еще более точеными.

Возможно, это не слишком подходило для нашей легенды о совместной тусовке коллег, зато эффектно. Да и иногда каждому нужно отрываться. Так или иначе.

Сегодня мне, напротив, хотелось чего-то незамысловатого, удобного и, чем черт не шутит, немного бунтарского. Так я в итоге и оделась: простые светло-синие джинсы, белая майка с рисунком черепа на груди, черный пиджак с рукавом в три четверти и все те же тяжелые ботинки, что стали моими постоянными спутниками во время стажировки в Бюро. И я распустила волосы по плечам, потому что дьявольски устала от необходимости носить их собранными заколкой на затылке.

Пока я решила не рассказывать Джен про тот разговор между агентами «несчастливой шестерки», что подслушала на лестнице. Ни к чему ей сейчас это. А вот про то, что Ван Райан узнал о нашей «маленькой» шалости с посещением его отца рассказать пришлось.

Как раз когда мы временно переместились домой и собирались в бар. Конечно, новость ее озадачила, но совсем ненадолго. Сейчас она была слишком счастлива и взволнована одновременно. Уж не знаю, связанно ли это с ее чувствами к Эндрю или с пониманием того, кем работает парень, на которого Микел запала. Хотя возможны оба варианта…

Из дома нам пришлось снова проложить портал в холл Бюро и выйти из здания, как настоящие сотрудники, чтобы не телепортироваться в людное место Вашингтона Первичного мира. Да и Эндрю сказал, что встретит нас именно на этой остановке, хотя, кажется, мы пришли слишком рано…

И вот мы здесь, прямо в оживленном Чайнатауне, прилегающем к деловому центру города, всего в пятнадцати минутах ходьбы от Гувер-Билдинг. Стоим и дожидаемся Ричардса.

Китайский квартал пестрил яркими витринами магазинов, ресторанов и кафе, занимающих первые этажи невысоких домов. Здесь было так много красного цвета: красный кирпич старых построек, красное здание баптисткой церкви, арка Дружбы с красными колоннами и семью золочеными пагодами. Даже урны и те были красными!

Ночные огни делали район еще более завораживающим. Он действительно сверкал, как улица где-нибудь в Гонконге или Шанхае. И даже баптистская церковь, Старбакс, итальянские ресторанчики и несколько ирландских пабов, расположенных тут же, не разрушали картину. Скорее, наоборот, дополняли.

– Как же курить-то хочется… – с досадой протянула Джен, выводя меня из раздумий.

– Мы в общественном месте, нам выпишут штраф, – искренне понимая боль Микел, прошептала я.

– Да знаю, но хочется-а-а… – она обхватила себя одной рукой за голые плечи и посмотрела на дорогу.

– Так, и за что вы тут собираетесь нарваться на штраф? – раздался бодрый голос прямо рядом с нами.

Мы почти подпрыгнули от неожиданности, а из-за рекламного щита на остановке показался Эндрю. В отличие от нас его внешний вид не сильно изменился. Все те же темно-серые джинсы и серый пиджак поверх футболки цвета хаки. Он долго и внимательно смотрел на Дженнифер, не скрывая восхищения, а потом и на меня бросил взгляд и кивнул в знак приветствия.

– Не за что! – произнесла Джен вдруг совершенно другим голосом.

Таким милым и нежным, будто она резко помолодела лет на пять.

– Хм, хорошо… А то мне уже доводилось слышать про приключения Джозефсон в Лондоне.

Тон Ричардса был скорее шутливым, нежели саркастическим, но на лице Джен на секунду появилось чувство вины. Как появилось, так же и растаяло без следа. Я невольно насупилась и поджала губы.

– Ой, да бросьте! Мы не для этого здесь собрались! Пойдемте!

И он дружеским жестом позвал нас за собой к тому самом ирландскому пабу «Фадо».

Сначала мне это показалось странным, но потом я решила подождать, чем же все кончится.

Паб был оформлен в эклектическом стиле: он совмещал элементы традиционного интерьера подобных заведений с элементами модерна. Золотисто-оранжевые стены с деревянной отделкой, стулья и диванчики, обтянутые красным бархатом, повсюду стояли кованые витые вешалки для одежды. Больше всего меня удивили кованые арки на протяжении всего зала, почему-то с названиями разных крепких напитков. Минуту назад, например, мы прошли под аркой с надписью «Бейлиз». Словно на каком-то фантастическом вокзале, где каждый напиток – это новая станция назначения.

Эндрю не останавливался и вел нас дальше, к двери, которая находилась у дальней стены с нарисованными на ней витражными окнами. Я почувствовала азарт сродни тому, что царил в клубах времен Сухого закона. Закрытые двери, подпольные вечеринки и все такое. Но только мы подошли к двери, как путь нам перегородил огромный темнокожий мужчина с рыжеватыми дредами, собранными в хвост на спине. Глядя на его грудную клетку и плечи, казалось, что белоснежная рубашка на нем вот-вот треснет. Да он нас всех троих может с легкостью схватить в охапку и вышвырнуть наружу.

– Хэй, Свитти, привет! – примирительно заговорил Эндрю, будто со старым другом. – Не узнал меня?

Ричардс развел руками и подошел к нему чуть ближе.

Свитти? Странное, должно быть, чувство юмора у того, кто дал этому амбалу такое прозвище… «Сладенкий»? Серьезно?!

– Вас-то я узнал, мистер Ричардс, но вот кто с вами…

– А-а-а, – Эндрю повернулся в нашу сторону и, переводя раскрытую ладонь с Джен на меня, представил нас: – Знакомься, это Дженнифер Микел и Кристанна Джозефсон. Мои новые коллеги.

Я мило помахала ручкой, а Джен дернула плечами и улыбнулась.

– Угу, – прогудел Свитти, ничуть не изменившись в лице.

– Ты не читал про них в газетах?

– Читал, конечно, – взгляд темных глаз вышибалы оставался неподвижным и безразличным.

– Ну, так впусти нас, в чем проблема? – чуть более настойчиво произнес Эндрю.

Это не вызвало никакой реакции. То ли мужчина потешался над нами, то ли – черт его разберет – просто слишком ответственно относился к своей работе.

– Неужели я настолько не похожа на свой портрет в газетах? – я решила прикинуться «королевой драмы», демонстративно приложив руку ко лбу и утрированно выгибаясь в пояснице. Закатывания глаз тоже было не избежать.

Гигант перевел взгляд на меня.

– Неа, не похожа, – все так же глухо пробасил Свитти. – Вы там выше и как-то крупнее…

Я комично согнулась вперед от разочарования и выпятила челюсть. Эндрю засмеялся, и даже в глазах вышибалы я уловила какое-то тепло. Джен была единственной, кто смотрел на меня, как на дурачащегося ребенка.

– Ладно, проходите, – Свитти отступил в сторону и распахнул перед нами дверь.

Сначала мне сделалось немного дурно, потому что я увидела низкие каменные своды, ведущие куда-то вниз. Это вызвало у меня нездоровые ассоциации с домом, под которым была пещера. Но я заставила себя прогнать эти мысли, когда увидела, как Джен и Эндрю смело шагнули в тоннель, и поплелась за ними.

Что-то моргнуло фиолетовым перед моими глазами, и слегка закружилась голова. Ясно, похоже, мы перешли в Отделенный мир, и эта часть бара находилась в нем.

К счастью, спуск был очень коротким и быстро кончился. А навстречу уже неслась музыка. Кто-то нестройно пел что-то из творчества Чеда Крюггера и группы «Nikelback», не слишком достоверно подражая южному акценту. Но меня это взбодрило. Там есть караоке? Да еще такого неплохого звучания? Кажется, я знаю, что буду делать сегодня вечером! Строгие правила Бюро же этого не возбраняют?

Мы вышли в длинный полутемный зал. Он выглядел так, слово зданию старого трактира, выложенному темно-красным кирпичом, вдруг кто-то решил сделать ребрендинг без особых трат на ремонт. Все те же арочные своды, темные стены с кладкой, канделябры на столиках с диванчиками вокруг них, оплывшие свечи на современной барной стойке… И много-много винтажных лампочек. Из них даже была выложена надпись «Poison» – яд – над входной аркой в этот скрытый бар.

Еще одна точно такая же надпись, но чуть более крупная, горела на невысокой сцене позади мужчины, который как раз сейчас пел. В углу сцены стоял разноцветный музыкальный автомат с большим фиолетовым кристаллом на нем, который, по всей видимости, и был караоке-машиной.

Сцена… Я вижу сцену… Я счастлива.

– Эй, смотри! – я настолько сильно ушла в прострацию, что ко мне подошла Джен и замахала рукой у меня перед лицом. – Кто это там у бара? Разве это не Саманта Стефанис?

Выйдя из ступора, я посмотрела на Микел, потом на стоящего за ее спиной Эндрю и, переведя взгляд, действительно увидела знакомую журналистку.

Саманта как раз повернулась на барном стуле в нашу сторону. Она была в облегающем бархатисто-синем платье без рукавов, которое подчеркивало ее уже ставший большим живот. Женщина посмотрела на нас и радостно заулыбалась, поднимая в воздухе бокал, похожий на мартинницу.

Я хлопнула ресницами и поспешила к ней, не глядя на остальных посетителей бара. Улыбка журналистки становилась все шире и шире.

– Стэ-э-эф, – протянула я, подлетев к ней.

Мне даже захотелось ее обнять и отблагодарить за ту статью, что она написала об инциденте в особняке Барбары и про нас с Джен, но почувствовала себя неловко. У меня так часто было с беременными женщинами. Я как-то даже боялась их тронуть. А вдруг чего…

– Привет-привет! – Саманта продолжала все так же лучезарно улыбаться, сверкая очками. – Божечки-кошечки, я так рада вас видеть!

Она кивнула кому-то за моей спиной. Наверное, Джен и Эндрю. Замечательно, просто прекрасно! Значит, теперь я не буду выглядеть остолопом, если у пары случится романтический разговор, а я тут как тут, как лишнее колесо в велосипеде.

В итоге Саманта все-таки легонько обняла меня за шею, а я спросила ее, что она тут делает. На секунду мне показалось, будто я совершила какую-то непоправимую ошибку. Лицо Стэфанис странно вытянулось, будто она изо всех сил пытается сдержать свои эмоции.

– Работа, просто работа… – непривычно тихо произнесла она. – Юрген Вульф сегодня присутствовал на закрытом слушанье в Конгрессе. Оно касалось отношения правительств наших двух миров. Потом была небольшая пресс-конференция для нескольких изданий…

– И..? – машинально спросила я.

– А, да ничего особенно, – Стэф как-то слишком резко махнула рукой и плюхнула ладонью о блестящую барную стойку прямо рядом со своим бокалом, в котором от вибрации стал покачиваться разноцветный напиток.

Красиво! Будто жидкая радуга.

– Что это? – удивилась я. – Ты пьешь?

– А, это... – и Саманта засмеялась, снова приходя в себя и аккуратно обхватывая ножку бокала пальцами. – Коктейль «Радужный единорог». Специально для меня изобрели безалкогольный вариант.

В этот момент один из барменов, тот, что с коротким ежиком и большими голубыми глазами, отсалютовал Стефанис с улыбкой и подошел к другим посетителям за стойкой.

Большинство людей в зале были одеты в деловом стиле. Наверное, пришли сюда, как и мы, после трудного рабочего дня. Не удивлюсь, если среди них есть работники Бюро.

– А вы тут какими судьбами? – спросила Саманта, делая глоток «Радужного единорога».

Я пожала плечами и развернулась к стойке спиной, так чтобы хорошо видеть и Джен с Эндрю.

– Веришь – нет, просто пришли развеяться. Эндрю сказал, что обязательно должен показать нам этот бар!

Тот, помедлив, кивнул. Похоже, встреча с известной журналисткой его несколько напрягала. Хотя, судя по тому, как они оба держатся, это, очевидно, не первая их встреча.

– Верю, верю! – снова непринужденно рассмеялась Стэф. – Этот бар был и моим излюбленным местом. До беременности. Но иногда, как видите, я все равно сюда возвращаюсь! Уж слишком мне тут комфортно!

– О, там столик освободился! – Джен сделала шаг в сторону и вытянула голову вперед. – Почти у сцены! Погнали, пока его не заняли!

Я поспешила за подругой, которая, мастерски виляя бедрами, шла к столику, из-за которого поднимались четверо мужчин в костюмах. Саманта осторожно соскользнула с барного стула и тоже пошла за нами.

– Чего вам взять? – вдогонку прокричал Ричардс. – Хотите попробовать «Радужного единорога»?

– Возьми пива! – я повернулась к нему и тоже закричала в ответ. – Просто пива и чего-нибудь похрустеть!

Вот не готова я была сегодня к экспериментам с неизвестным алкоголем. В конце концов, нам всем завтра снова на работу.

Вставшие из-за столика посетители, рассмотрев Джен получше, так и замерли на месте, сомневаясь, стоит ли им уходить. Но увидев меня, идущую следом, улыбаться они сразу перестали. Мужчины засуетились и поторопились на выход.

Ну, что ж, на этот раз меня узнали без труда. И я даже не могла определиться, хорошо это или плохо…

Джен с восторгом плюхнулась на диванчик с высокой спинкой, которая почти полностью скрывала сидящих за столом от большей части зала. В нашем случае это был существенный «стратегический» плюс – меньше посторонних взглядов.

Саманта аккуратно опустилась на второй точно такой же диванчик по другую сторону прямоугольного стола, напротив Микел. А я, подойдя, устроилась рядом с журналисткой, ведь рядом с Джен наверняка сядет Эндрю.

Тот не заставил себя долго ждать и уже спешил к нам с двумя стеклянными кружками пива. Подошел, аккуратно поставил их на стол и ненадолго вернулся к бару за своей порцией пенного и миской с солеными крендельками. Через пару минут мы дружно подняли наши бокалы и от всей души чокнулись.

У пива был приятный сладковатый запах и немного терпкий имбирный привкус. Я с интересом посматривала на сцену, очень кстати сев к ней лицом.

– Нет, серьезно, Эндрю, этот бар – просто чудо! – мне пришлось до предела повысить голос, чтобы перекричать мужчину на сцене, начавшего горланить в микрофон «Take Me Home, Country Roads(2)». – Спасибо, что привел!

Я обвела зал рукой, стараясь не задеть стоящий на столике канделябр с оплывшими свечами. Эндрю чуть улыбнулся. Джен рядом с ним сделала глоток пива и согласно закивала после моих слов.

Певец на сцене стал петь спокойнее и увереннее. Очевидно, караоке-машина решила, что он уже набрал достаточно очков (или что-то в этом роде), и его серый костюм, словно по мановению волшебной палочки сменила ковбойская одежда. Кажется, это морок, работающий лишь до тех пор, пока человек находится на сцене. Неплохой маркетинговый ход для дополнительного привлечения желающих спеть перед толпой.

– О, видели бы вы, что тут бывает на Хэллуин! – Саманта, сидевшая рядом со мной, ностальгически подняла глаза к потолку и откинулась на спинку. – Парящие по залу тыквы со свечами, летучие мыши, говорящие черепа на столах, сверкающая паутина и приглашенные на вечер приведения! Например, каменщик из Капитолия, замурованный в стену заживо в тысяча семьсот девяносто пятом году. Или Сумасшедший Библиотекарь. Довольно забавные ребята. Я когда-то брала у них интервью… Один раз даже пригласили покойного президента Адамса(3), но он всех усыпил речами о бесполезной войне с Мексикой.

– Да?! – я в нетерпении повернула лицо к Стефанис. – Обожаю Хэллуин! Мой самый любимый праздник!

– А теперь это твой профессиональный праздник? – вздернув бровь, пошутил Эндрю.

Мне показалось, что на виске у меня начала пульсировать венка. Ричардс полюбил издеваться надо мной. Надеюсь, что все-таки по-доброму.

– Ну, можно и так сказать, – пожала плечами я. – Блин, было бы здорово, если б в этот Хэллуин у меня получилось как следует оторваться. Я уже забыла, когда нормально отдыхала… А то сплошные тренировки, сидение над учебниками…

– …и тайные операции в обход непосредственного начальства, – закончил за меня Эндрю.

Я насупилась, но принципиально не стала менять тему или пытаться его осадить.

– …вот было бы здорово сделать крутой костюм! Такой, чтобы все прифигели!

– Красный корсет и сатанинские рожки? – снова предположил Ричардс.

– Вовсе нет! – возмутилась я, почти перегибаясь через стол. – Я хотела бы быть…

И поняла, что все возможные варианты костюмов вылетели у меня из головы. Я начала судорожно оглядываться по сторонам в отчаянной попытке придумать хоть что-то. Пока взгляд не наткнулся на одну из картин на стене за баром, сделанную в тематике игральных карт. А точнее, зеркальную картину с девушкой-арлекином.

– Харли! Я буду Харли Квинн(4), например!

– Да ну, – разочарованно протянула Дженнифер, – банальщина же…

Эндрю откинулся на спинку дивана и засмеялся.

– Тогда уж тебе стоит нарядиться Ядовитым Плющом!

Я скептически выгнула бровь на такое предложение.

– Это почему же?!

– Ну, смотри сама, – Эндрю решил включиться в игру по полной. – Тебе не нужен парик – только немного грима и костюм. А еще твой поцелуй, возможно, также смертелен для некоторых людей… То есть нелюдей…

Саманта с недоумением, но не без интереса наблюдала за развернувшейся словесной баталией.

 – Неважно! Зато Харли – поехавшая! Мне это подойдет куда больше! – я была готова даже стукнуть по столу в подтверждение своих слов.

– Я настаиваю на своем – Плющ! – помощник директора тоже почти перегнулся через стол.

– Харли! – все так же не уступала я.

– Я тоже за Плюща, – мило протянула Джен, снова отхлебнув пива. – А не одеться ли мне Женщиной-кошкой?

Мы с Эндрю одновременно перевели взгляд в ее сторону.

– Женщиной-кошкой? – удивилась я. – Вообще, я думала, что этот образ больше подойдет Айрис. Она же использует плеть в бою…

Ричардс без задней мысли кивнул. Я увидела, как недовольно сузились глаза Джен, и она со стуком вернула кружку на стол. Чтобы затем напугать нас «кошачьими» коготками и изобразить шипение.

– Хорошо-хорошо, – развела руками я. – Верю, что ты можешь быть Женщиной-кошкой, а Айрис пусть тогда будет Затанной. Держу пари, ей очень пойдут короткие шорты и сетчатые колготки…

– Да, пожалуй, – машинально согласился Эндрю.

О чем тут же пожалел, когда Микел поднесла «коготки» к его лицу.

– А Мария пусть тогда будет Чудо-женщиной! Хоть и блондинка, а магические браслеты у нее есть!

Дженнифер отвлеклась от своей легкой обиды на Эндрю, но руку так и оставила занесенной в воздухе.

– Ну, да…

– Что ж, тогда угадайте, кем мог бы одеться я? – произнес Эндрю, будучи уверенным, что никто не догадается, и стараясь вернуть беседу в прежнее забавное русло.

– Леоном Кеннеди из «Обители Зла»… – одновременно выдали мы с Джен немного скучающими голосами.

– Черт, я так предсказуем… – комично выдохнул Ричардс, уронив голову на подставленную руку.

Я довольно хохотнула и поднесла кружку пива ко рту, чтобы сделать глоток.

– А Ван Райан? – спросила Саманта, хмурясь.

Пиво чуть не пошло у меня носом.

– В смысле, Ван Райан? – на всякий случай переспросила я, прекрасно понимая, что на костюмированные вечеринки его не затащить и под дулом пистолета с серебряными пулями.

– Должен же быть какой-то вариант костюма и для него, – всплеснула руками Стэфанис. – Не Дракулой же ему одеваться…

Над нашим столиком повисло мрачное молчание. Я, Джен и Эндрю долго переглядывались между собой, а потом разом выкрикнули то, что, кажется, одновременно пришло нам в голову.

– Бэтмен, мать его!

Саманта звонко рассмеялась и снова отпила из мартинницы. А вот нам, всем, кто работает в Бюро, смеяться не очень-то хотелось. Получились только кислые усмешки. Да и оставалось надеяться, что наш разговор не подслушают. Я уже была у господина директора сегодня, не хотелось бы попасть в его кабинет еще и завтра.

Количество посетителей в баре стремительно увеличивалось. Вокруг становилось шумно, и нам приходилось общаться, перекрикивая общий гомон, а я все чаще бросала взгляды на опустевшую сцену и магическую караоке-машину. Но одна мысль настойчиво лезла мне в голову…

Как только Стэфанис решила отлучиться в дамскую комнату, я перегнулась через стол и максимально тихо спросила у Эндрю:

– Ты не боишься, что Ван Райан узнает? Ведь он может свободно читать твои мысли...

Ему не нужно было ничего пояснять или повторять. Даже если он плохо меня расслышал, то суть вопроса понял.

И Джен, и Эндрю – оба склонились над столом, повторяя мою позу заговорщика. Ричардс запустил ладонь в ворот футболки и вытащил подвеску на черном шнурке. Это был плоский серый коготь какого-то зверя.

 – Еще после того памятного дня, когда вас с Джен взяли на работу, и директор решил озвучить перед вами мои мысли, я попросил Айрис сделать мне какой-нибудь защитный амулет, да помощнее… Знаешь, в том, чтобы быть «раскрытой книгой», мало приятного.

Сидящая рядом Микел обреченно подняла глаза к потолку. Ей и самой приходилось сталкиваться с чтением ее мыслей.

– Точно, хуже некуда!

– В теории, – продолжил Эндрю, – амулет – не панацея, и он все равно при сильном желании может обойти этот ментальный барьер. Но… Тогда ему уже придется прикладывать усилия, и я это замечу!

– Уф, – я откинулась на спинку дивана и сделала большой глоток пива, почти опустошив кружку. – Ладно, ты меня успокоил.

Ричардс тем временем тоже допил свое пиво.

– Пойду еще возьму, – он поднялся из-за стола и направился к барной стойке, лавируя между посетителями.

Джен бросила взгляд на свое почти допитое пиво, потом на меня и тоже поднялась из-за стола.

– Да и я за пивом…

Я кивнула ей, а потом снова принялась гипнотизировать взглядом пустующую сцену. Руки так и чесались, хотелось вновь ощутить в них микрофон, снова почувствовать себя собой. Той прежней девчонкой из Нью-Йорка, которая больше всего на свете любила петь. Ведь в последнее время я пела разве что в душе…

– Это, конечно, очень благородно с твоей стороны – помогать друзьям… – я почувствовала, что немного дернулась от голоса вернувшейся Саманты, – но сейчас ребята палятся по-черному!

Я посмотрела на Стэфанис. Выражение ее лица было серьезнее некуда, поэтому я поднялась с дивана и осторожно обернулась, чтобы посмотреть, что там происходит у бара.

Посетители буквально облепили стойку, там было не протолкнуться, но в толпе людей Джен и Эндрю стояли друг напротив друга и о чем-то говорили. Довольно близко, подозрительно близко!

Какая-то подвыпившая дама, прокладывая себе путь к столику, задела Джен локтем, и та через секунду оказалась в объятиях Эндрю. Он наклонился к ее уху и что-то прошептал. Дженнифер сначала засмеялась, а потом чарующе улыбнулась. Но хуже всего было то, что пожилой мужчина в очках, стоящий рядом, уже давно и неотрывно следил за ними.

Это катастрофа! Кажется, они совсем забыли и про пиво, и про осторожность, а к бару сейчас было не пробиться. Толпа окончательно отрезала их от той части зала, где находились я и Стэф.

В панике я бросила взгляд на журналистку.

– Что же делать?!

Женщина задумалась и опустила взгляд, а потом вдруг резко посмотрела на сцену.

– То, что ты умеешь!

Я удивленно вытаращилась на нее.

– Привлеки внимание! Поднимись на сцену и заставь всех позабыть о том, что какая-то парочка, похоже, нарушает запрет на романы между сотрудниками Бюро!

***

Шаг… За баром негромко играет музыка. Что-то из старых роковых хитов. Наверное, бармены включают их фоном, когда никто долгое время не поет караоке.

Шаг. Я подхожу к сцене и замечаю, как несколько посетителей поворачивают головы в мою сторону. Смотрят то ли с любопытством, то ли просто подвыпили и провожают взглядом любую девушку. Здесь и сейчас мне все равно, какие последствия будут у этого поступка. Я знаю, что я делаю и зачем это делаю.

Моя нога касается небольшой лестницы. Я узнаю песню, что играет у бара. Это группа W.A.S.P(5). Воплощенный чистый драйв, который так и тянет тебя подпевать и двигать бедрами в такт. Но мне нужно спеть не хуже, а главное, заставить людей в зале по-хорошему встряхнуться. Или даже по-плохому.

Из угла сцены на меня смотрит музыкальный автомат. Фиолетовый кристалл на его передней панели слабо пульсирует. Это свечение притягивает и манит, заставляя идти быстрее.

Звуки вокруг с каждой секундой слабеют, в то время как я касаюсь руками полукруглой области над кристаллом. В воздухе повисает небольшая квадратная проекция, светящаяся сиреневым. Это до боли похоже на библиотеку записей или рабочий интерфейс.

Инстинктивно я начинаю водить по ней трясущимся пальцем, и «экран» послушно отзывается на каждое движение. Что мне сейчас нужно? Что-то провокационное, но попсовое придется очень кстати… Вот только тут меня ждало разочарование.

«Дивиния, лучшее», «Баллады народа фей», «Песни Violet moon eclipse(6)»… Передо мной мелькают эти и другие папки с промо-фото альбомов, а не знаю ничего из этого… И наконец, «Хиты Первичного мира».

У меня вырывается вздох облегчения. Кликаю по папке, захожу внутрь и начинаю судорожно пролистывать список, понимая, что время не на моей стороне. И тут же с первых строчек на меня посыпались названия рок-групп.

Кажется, поп-музыку в этом заведении слушают нечасто. Во всяком случае, от исполнителей из Первичного мира.

Наспех выбираю Bon Jovi(7) «It’s my life» – с нее бы неплохо начать. «Poison» Элиса Купера(8) – пусть будет моим признанием этому бару, который я уже полюбила.

Взгляд нашаривает внизу длиннющей первой страницы песню «Numb» группы Linkin park(9), и я включаю ее третьей композицией.

В проекции появляется что-то, что я не могу назвать никак иначе, чем «диалоговое окно».

«Одна стандартная сессия караоке-машины «Idol-2B»(10) может состоять только из двух треков и стоит сто долларов США. Премиум-сессия из пяти треков обойдется вам в двести долларов США. Пожалуйста, исключите одну песню или добавьте еще две и внесите денежные средства…»

Сколько-сколько? Я почувствовала, как мои брови поднялись неестественно высоко и встретились где-то там с корнями волос. Да это грабеж! Теперь понятно, почему у вас нет очереди на караоке! Так вот сколько стоят чертовы спецэффекты на сцене?!

Нашарив в кармане пиджака бумажник, я вытащила из него стодолларовую банкноту и бесцеремонно запихнула ее в купюроприемник. После чего с сожалением вычеркнула из трек-листа Bon Jovi. Мне нужно то, что заставит присутствующих хотя бы обратить на сцену свой взгляд…

В автомате открылось отделение с бархатной фиолетовой подложкой, на которой лежал классический микрофон с маленьким кристаллом на корпусе. На секунду легкая подсветка над сценой потухла, погружая меня в полумрак, а потом заиграло электронное вступление. Я мысленно чертыхнулась, быстро схватила микрофон и сделала шаг к центру сцены.

Еще миг, и со всех сторон ударил яркий свет, имитирующий прожекторы.

Стоя в лучах, я закрыла глаза и яростно качнулась в такт музыке, когда вступили тяжелые риффы. Честер(11) написал непростую и болезненную песню. Впрочем, такова большая часть его творчества. Ее будет тяжело петь, в том числе из-за особенностей вокала, но я постараюсь!

Басы пульсировали в висках и заставляли меня нестись за собой. Перед началом куплета я, повинуясь интуиции, прыгнула в фиолетовые искры собственного портала, чтобы выскочить на самом краю сцены. Больше спецэффектов, больше внимания! Даже если оно будет привлечено самыми дешевыми способами.

Я резко наклоняюсь, низко опуская лицо и перекинув волосы вперёд. А потом также резко вскидываю голову, отчего локоны взметаются вверх и падают мне на плечи. Подношу микрофон к лицу, зажимая его обеими руками...

I’m tired of being what you want me to be

Feeling so faithless, lost under the surface

I don’t know what you’re expecting of me

Put under the pressure of walking in your shoes…(12)

После пива и без распевки голос звучал не идеально, но попадал в суть песни – на острой грани между высокими и хрипящими интонациями.

Я видела зал и Саманту, которая все еще стояла у диванчика рядом с нашим столиком. Она чуть приоткрыла губы, слушая с замиранием, а потом закрыла глаза и начала медленно двигаться в такт.

I’ve become co numb, I can’t feel you there

Become so tired, so much more aware(13)

Стэф танцующей походкой, точно она плывет, отошла от дивана и встала по центру сцены, напротив меня. Она покачивалась, будто подхваченная музыкой. И знаю, почему она это делала – для отвлечения внимания. Ведь со спины точно не будет видно, в положении она или нет.

Я чуть присела на сцене так, как будто пою для единственной слушательницы.

Can’t you see that you’re smothering me?

Holding too tied, afraid to lose control…(14)

Саманта сложила перед грудью руки в танце и переплела их. А затем, перед повторением припева, резко развела в стороны. И, мне казалось, что даже узор татуировки, обхватывающей ее плечо, двигался вместе с музыкой.

За ее спиной столпились несколько заинтересованных мужчин, а она, осторожно делая круг на месте, повернулась к ним. Те практически отпрянули, заметив, что она беременна.

Продолжая петь, я поднялась с упором на одну ногу, чтобы по-прежнему чуть свешиваться вперед со сцены. Люди начали заполнять пространство рядом, привлеченные выступлением и завораживающе простыми движениями Саманты.

И, наконец, я увидела их. Дженнифер тащила за руку от бара Эндрю и громко подпевала. Ее голос не был слышен, но это было видно по движениям губ. Ричардс пару раз чуть не споткнулся, но, похоже, ему нравилась эта песня, и он немного удивленно взирал на сцену.

Я задрала голову и пела так хрипло, как могла, пытаясь подражать оригинальной манере исполнения. Гортань и грудная клетка вибрировали, и это ощущение проходило через все мое тело до самых кончиков пальцев ног. Разве я умею так петь? В школе искусств ведь этому не учат… Но даже если не умею, то пытаюсь изо всех сил.

And I know

I may end up falling too…(15)

Они выстроились передо мной в линию – Джен, Эндрю и Стэф. Ричардс был единственным, кто не двигался, а лишь сложил руки на груди, чуть покачивал головой и пристально смотрел на сцену. Как будто анализировал мое поведение. Но сегодня я хотела быть птицей, что вырвалась из клетки условностей. Хотя бы на один вечер…

На последнем припеве Джен протанцевала к сцене, заслонила Саманту и пела так громко, что я почти слышала ее голос. Она искренне улыбалась, очевидно, чувствуя то же, что и я, оказавшись рядом со сценой и микрофоном. На какой-то миг мне даже показалось, что мы поем вместе, как в старые добрые времена…

Мелодия уходила в финальные электронные биты, и я прекратила петь, опуская микрофон и вставая прямо на краю сцены на широко расставленных ногах.

Музыка на несколько мгновений смолкла. Каждая секунда теперь тянулась непозволительно долго.

Раздались аплодисменты, хоть и не слишком громкие, но Джен и Саманта хлопали у самой сцены, высоко подняв руки. Дженнифер в первом ряду перед сценой пару раз подпрыгнула и одобрительно закричала.

Караоке-машина фоном огласила мои результаты женским механическим голосом – сто баллов.

«Вы поете замечательно! Новый костюм будет доступен вам во время исполнения следующей композиции».

Что ж, хорошо, когда кто-то признает твои заслуги и награждает за них. Даже если это просто автомат.

– Добрый вечер, меня зовут Крис, и я спою еще одну песню, – пришлось поднять микрофон и заговорить с залом шутливым тоном. – Боюсь, что вам часто приходилось ее слышать из-за названия бара…

Кто-то в зале засмеялся, понимая, о какой песне речь. Ну, что поделать, если она была на первых строчках популярного, а искать дальше у меня не было времени?

– А ваш бар… О, это что-то с чем-то! Как там говорится: «Люблю всех в этом баре»? – и я действительно верила в то, что говорила.

Я подняла вторую руку в жесте, словно собираюсь выпить шот, а после колоритно изобразила, будто «опрокинула» содержимое стопки в себя. В разных уголках зала раздались волны взрывного хохота. Черт, кажется, я не на то сделала ставку! Похоже, как стэнд-ап комик стала бы популярнее.

Демон, стажер ФБР, бывшая певица и комик… Дэдпул, мы с тобой точно не из соседних Вселенных? А то что-то у меня периодически появляется такое ощущение.

Гитарный проигрыш второй песни, раздавшийся вдруг, огорошил меня. Сейчас он казался невероятно громким и все длился, длился и длился, пока не подключились барабаны.

Я вслушивалась в эту классическую песню хард-рока старой школы. Искала, за что можно зацепиться в музыке, чтобы лучше ее понять. На миг все смолкло, оставляя в тишине лишь легкий стук палочек по тарелкам. Значит, сейчас я должна петь…

Your cruel device,

Your blood like ice…(16)

Вся одежда на мне начинает меняться, ожидаемо, но это все равно заставляет меня неловко отступить от края сцены и удивленно окинуть себя взглядом.

На пальцах обеих моих рук появляются кастеты, джинсы визуально укорачиваются под шорты, а на ногах я вижу колготки в крупную сетку. Пиджак в мгновенье ока становится кожаной курткой с шипами на плечах и предплечьях.

One look could kill,

My pain, your thrill(17)

Голос звучит все так же хрипло, но именно это сейчас и нужно. Растянутые фразы на фоне отзвука барабанов и гитарного дисторшна скребут кожу.

Улыбка невольно трогает мои губы. Почему-то, когда я пела эти слова, перед моими глазами вставал образ Ван Райана. Вот уж у кого точно кровь, как лед, и чей взгляд может убивать.

Музыка ожидаемо взрывается перед припевом, к основной партии присоединяются еще три гитары. Я заношу раскрытую руку над залом, и люди начинают подпевать, возможно, по привычке, слушая эту песню, чье название перекликается с названием бара.

I wanna love you, but I better not touch

I wanna hold you, but my senses tell me to stop

I wanna kiss you, but I want it too much

I wanna taste you, but your lips are venomous poison…(18)

Хотя, как Эндрю сказал, это мои губы, скорее, как яд…

Саманта и Джен о чем-то говорят, стоя передо мной в центре зала. Им приходится обмениваться фразами на ухо, потому что иначе они не услышат друг друга.

Перед вторым куплетом музыка снова стихает, и я понимаю, что вижу капли собственного пота, упавшие на идеально чистую сцену. Это снова заставляет меня улыбаться в микрофон.

Эндрю вдруг поднимает в воздух руку и складывает пальцы в жесте рокерской «козы». Это просто поддержка или ему правда нравится? Отчего-то его признание моего исполнения делает меня еще более счастливой. Значит, смогла! Я справилась!

Под припев делаю поворот на сцене просто потому, что хочу. Снова смотрю в зал, развернувшись лицом, и понимаю, что моя улыбка стремительно сползает с лица…

В ту же дверь, что вошли мы когда-то, вальяжной походкой, словно специально под проигрыш, заходит сам Юрген Вульф. У меня перехватывает дыхание, но я должна петь дальше. И не подать виду…

 Председатель щедро одаряет каждого своей улыбкой, подобной голливудской. Его дорогущий серый костюм в крупную клетку невольно притягивает к себе взор. Особенно темно-синяя рубашка, шелковый галстук и кремово-серый платок, замысловатым образом сложенный в нагрудном кармане.

Дерек Уорчайлд, как Защитник, в простой черной футболке, синих джинсах и все с тем же серебряным браслетом из крупных звеньев на запястье, следует рядом. Он четко дает понять, что к его господину нельзя сейчас приближаться, и сдерживает толпу условным полукругом, пока его господин вышагивает, разглядывая бар.

Вульф с делано высокомерным видом останавливается недалеко от бара, но пристально смотрит на меня. Благодаря усилиям Защитника, вокруг него нет никого. На секунду я немею и с трудом продолжаю петь скорее на автомате. Внизу живота разливается тревожный холодок.

Саманта сразу же замечает, что со мной что-то не так. Она оглядывается вокруг и вдруг застывает, увидев председателя. Вытягивает шею, не веря своим глаза, а потом срывается с места и пытается пробиться сквозь толпу к выходу.

И ей это почти удается, но Юрген Вульф деликатно ловит ее за локоть посередине зала. Что-то говорит все с той же неизменной улыбкой. Стэф будто бы сжимается, качает головой. Он ее отпускает. Журналистка стремглав кидается к уборным, расположенным прямо у входа в бар.

Я заставляю себя не слишком хмуриться, допеваю последний куплет вместе с оставшимися у сцены посетителями, кланяюсь. Пожалуй, это единственный раз в моей жизни, когда я не стала слушать аплодисменты, благодарности и конец композиции. Быстро поклонилась еще раз и соскочила со сцены.

Не знаю, почему, но я неслась в уборную за Стэфанис на всех парах. Будто так было нужно. К счастью, никто даже не пытался меня сдержать. Вульф в этот момент принимал из рук ошалевшего бармена приветственный бокал «Бурбона»…

Дверь в женскую уборную едва не грохнула о стену, мне повезло вовремя ухватить ее. Я замерла на пороге, видя склонившуюся над раковиной Саманту. Она посмотрела на меня, и в ее глазах мне почудился страх, которого я никогда не испытывала.

Один короткий взгляд на кабинки – они все были пусты. Про себя я отметила, что это скорее хорошо.

Дверь хлопнула за моей спиной, в то время как я подходила ближе к ряду из умывальников.

– Стэф, что ты… – и так же внезапно осеклась.

На ее лице блестели капли воды, а все ее тело вздрагивало. Пальцы Саманты сжались в кулаки на краю раковины, а на ее губах появился нездоровый оскал. Даже сейчас я слышала, как она тяжело дышит.

– Стэф, что с тобой? – я подошла ближе, и от этого на меня вдруг навалилась небывалая тяжесть.

Она еще сильнее стиснула кулаки и судорожно выдохнула.

– Ничего, все нормально!

Я бросила короткий взгляд на ее колени, которые все еще ходили ходуном.

– Не верю, извини…

Она поджала губы и словно вытянулась по струнке.

– Просто забудь все, что ты сейчас видела!

Я набрала полные легкие воздуха, но через меня все еще проходили чужие эмоции. Только так я могла это описать. Другого объяснения попросту не было, потому что по ногам к бедрам побежали какие-то совершенно незнакомые спазмы.

– Ну, уж нет! – я не узнала собственный голос. – Я вижу тебя в каком-то херовом состоянии и хочу знать, что происходит! И вижу, что с этим как-то связан председатель Вульф!

Саманта вдруг выпрямилась и издала какой-то нервный смешок. Я поглядела на ее лицо в зеркале над умывальником, и мне показалось, что у меня земля уходит из-под ног.

– Ты уверена, что хочешь это знать? – взгляд в отражении казался полным обреченности и одновременно с этим был безжалостным.

Смотря на нее, я кивнула.

– Ну, что ж, ты сама этого хотела… – она закрыла глаза, мотнула головой и продолжила говорить. – У мистера Юргена Вульфа есть… м-м-м… определенные темные стороны… И я стала их свидетелем.

Стэф замолчала, но это продлилось недолго. Она не смотрела на меня в зеркале. Просто смотрела в никуда и продолжала говорить.

– Когда мне едва исполнилось семнадцать, я выиграла конкурс юных журналистов. Главным призом был денежный грант на внушительную сумму и ужин в элитном ресторане в компании призеров и председателя. Из троих победителей на ужин пришли только я и парень, занявший третье место. Девочка, серебряный финалист, почему-то не явилась…

Весь вечер председатель расточал комплименты мне и моим конкурсным статьям. Всячески подчеркивал, что это невероятно здорово, писать так в столь юном возрасте… Бывший с нами парень в какой-то момент стушевался и ретировался под предлогом того, что его желудок плохо реагирует на устрицы. Мы остались одни…

В зеркале я увидела, как Стэф, прежде казавшаяся мне невероятно талантливой, сильной и радушной, нервно закусывает губы и смотрит на меня и на дверь за моей спиной с неподдельным страхом.

– Он… – начала я, но Саманта меня перебила.

– Нет! – это звучало как крик, но потом перешло в хриплый шепот. – Но он… касался меня… Прямо там, в ресторане… Официанты делали вид, что ничего не происходит! Это было… Я этого не хотела! Но пойти против него, подать иск…

Она всхлипнула и на секунду зажала рот рукой, пытаясь держаться до конца.

– Я не могла…

– Но почему? – против воли вырвалось у меня.

Раздался смех, и он был на редкость циничным.

– Ты думаешь, мне бы дали довести дело до конца?! Я такая не одна!

Саманта отошла от умывальника и резко повернулась ко мне. Я видела, как она дрожит, и мой взгляд тут же уперся в ее живот. Что-то внутри меня щелкнуло. Я сделала шаг и обняла вздрагивающую от призраков собственного прошлого женщину за плечи, хотя обычно это не в моем духе.

– Просто уходи отсюда нахрен… – прошептала я. – Так будет лучше для тебя и для ребенка!

– Но Вульф сказал, чтобы я осталась и пришла в ВИП-комнату, куда он планирует пригласить Ричардса, Дженнифер и тебя… – едва слышно простонала она.

Мои глаза широко распахнулись, пока я продолжала ее обнимать. Этот чертов Вульф!

Но сказать, что я была удивлена, было бы неправильно. Как будто где-то там, в своей голове я уже это знала… Только не знала, кого это коснулось.

– Плевала я три раза со Статуи Свободы в океан на то, что он там хотел! Ты покидаешь это здание! Сейчас!

______________________________

Название главы – «Яд» (англ.)

(1) «Баффи — истребительница вампиров» – американский молодёжный телесериал о судьбе американской девушки, обладающей сверхчеловеческими силами. Сериал создан по мотивам одноимённого полнометражного фильма 1992 года. Начинаясь как комедийный фильм ужасов, с каждым сезоном сериал становился всё мрачнее и драматичнее.


(2) «Приведите меня домой, сельские дороги», песня 1971 года, записанная Джоном Денвером.


(3) Американский политик, видный деятель Войны за независимость США, первый вице-президент и второй президент США (1797—1801).


(4) Здесь и далее упоминается несколько персонажей DC comics. Харли Квинн, Ядовитый Плющ, Затанна, Чудо-женщина и Бэтмен.


(5) W.A.S.P. — скандальная американская глэм-метал-группа. Пик популярности пришелся на 80-90-е годы.


(6) «Затмение фиолетовой луны» (англ.) Набирающая популярность рок-группа из Отделённого мира. И с этой группой можно будет познакомиться в третьем томе.


(7) Bon Jovi — американская рок-группа из Нью-Джерси, образованная в 1983 году.


(8) Американский рок-певец и автор песен. Купер был одним из первых шок-рокеров.


(9) Linkin Park — американская рок-группа, основанная в 1996 году под названием Xero и исполняющая музыку преимущественно в стилях альтернативный метал, ню-метал и рэп-метал (раннее творчество), альтернативный рок, электроник-рок и поп-рок (позднее творчество).


(10) Японское изобретение из Отделённого мира. Сплав магии и технологии для профессионального звучания. Украсит собой как любую вечеринку, так и любое заведение. Название можно прочитать, как «Idol-to-be». Дословный перевод с англ: «быть идолом» или «стать идолом».


(11) Солист группы Linkin Park.


(12) Я устал быть тем, кем ты хочешь, чтобы я был,

Я утратил веру и чувствую себя потерянным.

Я не знаю, чего ты от меня ожидаешь,

Ты подавляешь меня.


(13) Я так оцепенел, что больше не чувствую, что ты здесь.

Я так устал, я стал понимать гораздо больше.


(14) Неужели ты не видишь, что ты меня душишь,

Слишком крепко держа меня, боясь потерять контроль…


(15) И я знаю,

Что мог бы стать конченым неудачником.


(16) Ты безжалостная машина

И кровь твоя словно лед.


(17) Один взгляд может просто уничтожить

А моя боль возбуждает тебя.


(18) Я хочу тебя любить, но лучше к тебе не прикасаться

Я хочу удержать тебя, но разум приказывает остановиться

Я хочу поцеловать тебя, но хочу этого слишком сильно

Я хочу испить тебя до дна, но твои губы - это смертельный яд

Читать далее

Отзывы и Комментарии
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий