Read Manga Libre Book Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8 Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Я и Слуга Тьмы Ally of Darkness and I
Пункт сороковой. Побудь снисходительной!

Ощущалось приятное тепло и какое-то удивительное спокойствие на душе. Сон долго держал Анну в своих крепких и таких желанных объятиях, но оказался настолько хорошим, что быстро насытил ее разум и тело. Лениво приоткрыв глаза, Кошка обнаружила себя в постели в объятиях парня, о котором ей известно только имя. Объятия его были крепкими, горячими, властными, но такими приятными и согревающими, что сегодняшний сон удался просто на "ура". Однако вскоре девушка осознала всю горечь ситуации... Чувство вины и сожаление не дали ей возможно дальше наслаждаться этими благами. Эти чувства колючим невыносимым ядом подкатили прямо к горлу, не давая дышать. Заставили почувствовать себя самой мерзкой на свете особой. Даже тошнота подкатила, а сердце нервно зудело еще оставшимися каплями совести и чести, будто подбитая голубка.


Она аккуратно и почти бесшумно освободилась из плена, встав на мягкий ковер. В памяти все осталось очень отчетливо; ни одна деталь не сумела от нее ускользнуть.


Подойдя к зеркалу, шатенка в первую очередь посмотрела на шею. Никаких следов от укуса. И не удивительно, они бы все равно не остались, потому что у нее достаточно сильная регенерация, позволяющая восстанавливаться в кратчайшие сроки, впрочем, как и у любого демона.


Подняла платье с пола, хотя и не помнила, чтобы раздевалась, и быстро надела его. Красное, из нежнейшей шелковой тафты с тканевыми цветами на тонких лямках, полуопущенных по плечам. Вчера она выглядела достойно, настолько, чтобы сразить незнакомца наповал, но только не <i>его</i>... Не того, кого она хотела впечатлить.


Вновь образы веселящихся двоих всплыли в сознании; подобие улыбки исчезло с лица.


Бросив короткий взгляд на безмятежно спящего брюнета, юная особа обула свои любимые красные туфли на устойчивых каблуках и быстро покинула комнатку, стараясь поскорее забыть о произошедшем.


Этот день для нее в Академии последний, ведь завтра можно уехать домой на каникулы, и она воспользуется этой возможностью. Праздник все еще продолжался, однако возвращаться на него не было никакого желания, и темноволосая скрылась в просторах блеклого утреннего коридора. Скрылась, забирая с собой свое израненное сердце, чтобы как всегда в одиночестве приводить себя в чувство. На этот раз будет нелегко.



Несколькими часами ранее...



Девушка шла навстречу парню, руки ее сжаты так, словно она тот час же станет ему аплодировать, губы сомкнулись в довольную линию, глаза сверкают, а подбородок горделиво вздернут, как у важной особы. Пепельноволосая подошла к парню и стала ему аплодировать, улыбаясь при этом так искренне и так забавно, что у того сердце чуть не выпрыгнуло от смущения. Он стал чесать затылок и неловко улыбаться, благодаря подругу, точно вспыхнул как факел. В этот вечер она казалась необычайно высокой, почти доставала до его плеча, до плеча самого высокого ученика академии. А все благодаря высочайшим каблукам, в которых ходить, признаться честно, не удовольствие, но юная леди и намека не давала на неудобство, и вопреки всему держалась красиво, как и следует спутнице <i>принца</i>.


Лотти сияла. Сияла так, что перехватывало дыхание, колени становились ватными, а сердце так и норовило отбивать бешеный ритм. Белоснежное платье с отливом синевы преображало ее, подобно прекрасному ангелу, и совсем скрывало ворчливый образ, так свойственный Шарлотте. Открытое платье без бретелек, но с небольшим вырезом на груди, с какой-то натуральной изысканной ткани, название которой Филипп вряд ли мог бы знать, но с точностью мог сказать только одно, что от девушки в этом платье у него дух захватывает.


— Ты хорошо выступил, как ни странно, я смотрела только на тебя...


Первый комплимент, который ему сделала сия девушка.


Конечно, ему тысячи раз делали комплименты, но именно на этот бедняга не смог ответить ни слова, лишь глуповато улыбался и кивал, подобно недалекому дурачку.


— Я хочу потанцевать. Будешь со... со мной? Сделаем? Танцевать? Хочешь? Ведь? — наговорил он, тут же осознавая, что несет околесицу, все же не мог ничего с собой поделать.


— Хочу, — лукаво ответила голубоглазая, сверкая своими темными голубыми глазами.


Он взял ее за руку, а другую положил на талию, так осторожно и несмело, будто бы она была утонченной хрустальной вазой, и повел девушку в танец. Жемчужное колье на ее шее время от времени слепило глаза, но Фил думал, что это Шарлотта его ослепляет. Они улыбались и обменивались какими-то словами, строили планы на каникулы, обговаривали различных персонажей, сюжеты, музыку.


Танцевать было безумно прекрасно, однако... девичьи ножки быстро устали на двадцатисантиметровых каблуках. Признать сие совершенно не хотелось; школьница продолжала веселиться, не подавая виду.


Принц смотрел на нее с волнением и радостной улыбкой, не отводил взгляда. А вот однажды взглянул в сторону, прямо во время танца, и обнаружил, что какой-то тип не спускает взгляда с его спутницы. Единорог посмотрел на мисс Беккер, как на "свою прелесть", и тут же его лицо перекосило жуткое волнение, он сделался грустным, как будто что-то ему угрожало. Взгляд упал на голенькие плечи светловолосой, на ее изящную шею, на полуоголенную грудь — в тот же момент Аронсона пронзила стрела отчаянья и ревности. Остановившись, парень хмуро бросил взгляд Отелло на Лотти. Но тот час же глаза его опечалились.


— Что случилось? — удивилась она.


— Здесь холодно, — поспешно ответил взволнованный и быстро снял с себя пиджак, стал надевать его на подругу.


— Эм... но мне не холодно.


— Я не хочу, чтобы ты заболела, — не хитро препарировал блондин, наклонившись и уже застегивая пуговицы.


Пиджак смотрелся на леди как на вешалке, размеров на шесть был больше нее, поэтому вся красота тут же исковеркалась, приняла комический вид.


Юноша облегченно улыбнулся, от этой улыбки отпала вся нужда спорить. Шарлотта тоже улыбнулась.


"Ладно, сегодня пусть ликует."



Когда Патрик закружил черноволосую в танце, то уже тогда стало ясно, что первый шаг к примирению сделан. Можно сказать, у парня тогда от души отлег тяжелый камень, груз которого впивался в легкие и в сердце. Обвив руками тонкую талию девчонки, он про себя отметил, что та, кажется, похудела, но не учел тот факт, что Алисия в корсете... Улыбка появилась на его лице, паренек наклонился к мягким черным волосам девушки и прошептал.


— Ну что... мир?


Барышня немного отстранилась, посмотрела в хитрые лисьи голубые глаза.


— Ладно, так уж и быть! Прощу, — хихикнула она, озарив в тот момент все его сознание, будто в ненастный день из-за суровых серых туч ласково выглянуло солнышко.


Ох, если бы Алиса знала, как бедолага обрадовался в тот момент.


Он засмеялся и сильнее закружил девушку в танце. Смех его был столь заразительным, что даже "вампирша" не смогла сдержаться. Странно он сегодня себя вел.


Они вдвоем смеялись просто и от души, но со стороны были похожи на глупенькую парочку школьников. А впрочем, так и было.



Синьорина с Антонио тоже долгое время танцевали. Они не следовали танцу, каким особым движениям, а просто прижимались друг к другу и потихоньку танцевали. Слушали музыку, исходящую из собственных сердец. Именно она вела их.


— Антонио, как же я... — вдруг начала рыжая, приложив щеку к плечу юноши.


— Да? — робко спросил он, ощущая трепетное волнение, в ожидании заветных слов.


— Рада, что ты извинился, — выдала Миранда, сдерживая довольную улыбку.


А он-то ожидал совершенно иных слов, но и так все понятно. Итальянец убедился во всем тогда, когда эта особа сама поцеловала его на виду у всех.


— Я тоже, — нежно шепнул ей на ухо, прикрывая глаза.


Сначала ей хотелось произнести вовсе другое, но не смогла... Духу не хватило так просто выдать все, что чувствует. Но распахнуть перед этим человеком душу уже давно не составляет труда. Он уже там. Уже завладел мыслями, уже живет в ее подсознании, бунтует и хозяйничает там.


— Антонио, а... как ты узнал о корейском языке? Если бы я его не знала? Как же было бы? — неожиданно задала столь волнующий вопрос, об ответе на который догадывалась...


Темноволосый заулыбался неловко, но не остановился в танце.


— Я узнал, что ты знаешь этот язык. Только ты понимала, о чем я пою... Я пел... для тебя, — по мере каждого слова черноглазый становился краснее. Пышный румянец красовался на его щеках. — Мне... Эр... Эр мне рассказал...


— Эр? Ха-ха, Патрик-сваха, — улыбнулась ведьма, довольная ответом. Она знала, но нужно было убедиться.


В тот странный праздник помирились все, будто бы кто-то крепко схватил их узы и связал еще сильнее, на прочный морской узел, который ни за что не развяжется. Но кто бы то ни был, многие мысленно благодарят его.


Кто знает, может, и этот узел все-таки развяжется, но это уже потом.




Единорог теперь был спокоен за свою красавицу, ведь она защищена его одеждой. Никто кроме него не сможет любоваться этой чарующей красотой. Ему нравилось танцевать с этой милой девушкой, нравилось смотреть на нее. На свою полную противоположность — низкую особу с тоненьким голосом.


Но вдруг безмятежность и улыбка исчезли с лица мисс Беккер.


Она пыталась улыбаться, но улыбка ее не была такой ясной, как прежде.


— Что случилось? — спросил Филипп, чувствуя нагрянувшее беспокойство.


— У-у... давай... пока не будем танцевать? — улыбнулась, как ни в чем ни бывало, вглядываясь в зеленые глаза.


— Ладно, — кивнул паренек, он взял спутницу под руку, идя к столу. Так так предполагал, что ей захочется выпить.


Фил не шел быстро, но почувствовал, что Шарлотта идет с большим трудом. Ноги ее, словно оковами скованные, едва шагали.


— Что с тобой? — остановился, удивленно глядя на леди.


— Я... мои ноги... Мне неудобно из-за каблуков, — тихонько пояснила, стыдясь своих слов. Ей казалось, что раз она истинная леди, то должна быть безупречной во всем.


— О... о... — протянул он, посмотрев в пол, но ничего кроме длинной юбки светлого платья не увидал.


Но в следующую минуту он загорелся идеей.


Принц поднял барышню на руки и понес ее куда-то через весь зал.


— Что ты делаешь, бестолковый?! Люди же смотрят! — забеспокоилась пепельноволосая, заметив, что все внимание обращено на них.


— Но ведь тебе больно! — сказал он дрожащим голосом, а на глазах уже выступили слезы. Так грустно было ему осознавать, что бедная девчушка страдала только из-за того, чтобы потанцевать с таким амбалом, как он. — Прости, что я такой жираф... — всхлипнул он, чувствуя себя последней сволочью.


— Филипп... — сначала голубоглазая замешкалась, но уже потом улыбнулась и проговорила: — Не реви, глупенький.


Блондин согласился и постарался сдерживаться, пока нес школьницу на руках. Она ему казалась пушинкой, а может, ему просто нравилось нести ее, что даже не чувствовал тяжести. Он принес ее в их комнату, где они проводили много времени. В той особенной комнате даже был телевизор, по которому парочка смотрела аниме. Уютный диванчик, на котором они всегда располагались, небольшой столик для всяких вкусностей, полочка, забитая томами странных комиксов — манга. Небольшая, но такая родная для обоих комнатка.


Юноша посадил Лотти на диван, а сам присел на корточки рядом, прямо глядя на собеседницу.


Некоторое время они оба молчали, глядя друг на друга, а потом Аронсон опустил взгляд к ногам одноклассницы. Она была обута в туфли на очень высоком каблуке. Школьник удивился, он не мог вспомнить, чтоб видел такие хоть однажды. Красивые, белоснежные, но на таком огромном каблуке и с небольшой платформой... Точно больше двадцати сантиметров.


"Да как она на них ходить может?.."

В тот момент Единорог настолько проникся сочувствием, что еле-еле сдержал слезы.


Аккуратно, нежно-нежно снял с леди обувь, бережно оставил туфли на полу. А затем коснулся руками ее маленьких ножек, совсем небольшого размера. Взял одну ножку и осторожно приложил ее к своей щеке, прикрывая глаза.


Девчушка замерла, пораженная поступком этого юноши.


— Что ты... делаешь?! — чуть ли не закричала во весь голос.


— Тс... дай насладиться моментом. Твои ножки ради меня страдали, так ведь? — уже по-доброму сказал тот, взглянув мельком в удивленные глаза.


В тот момент Шарлотта поняла какого именно цвета его зеленые глаза.


<i>Изумрудные</i>...



Тем временем кое-кто поважнее...


Княгиня в великолепном платье времен Античности красовалась возле стола. Белое платье, обшитое серебряными нитями, с таким же поясом, глубоким декольте и внушительным вырезом на длинной юбке от бедра и до самого низа. Безупречно смотрелись и ее золотые волосы, аккуратно собранные сзади.


— Наама, — голос рядом вывел ее из раздумий.


Демоница обернулась, полностью отдавая свое внимание Вельзевулу, очаровательному янтарноглазому господину.


— Я тебя слушаю, — сладко произнесла она, делая глоток белого вина.


Она отпила, капелька потекла по ее изящным пухлым губам, но девушка вовремя их облизнула, так соблазнительно и сексуально.


Жидкость приятно обожгла горло, даря наслаждение.


— Ты помнишь, что предстоит сделать? — осведомился темноволосый.


— Конечно, — ответила та, переминаясь на другую ногу и отпивая еще вина.


— Но, наша компания...


— Тише! — шепнула блондинка, протягивая руку к демону.


— А как на счет этих двоих? — неожиданно спросил темноволосый, устремляя взгляд на танцующих Беккера и Каррингтон.


— М? — вскинула светлые брови, отпивая еще вина.


— Знаешь, у меня особые планы на счет этой девчонки, — янтарные глаза пронзительно смотрели на школьницу в черном платье.


Директор приложила палец к чужим губам и прижалась своей огромной грудью, теснящейся под нежнейшими оковами платья, к его груди.


— Не говори лишнего, давай обсудим это... позже, в моем кабинете. Я тоже хочу кое-что тебе рассказать.


Наама сказала это так, что у Вельзевула появилось желание тут же впиться в ее губы и прижать ее тело к своему.


А прочие дела можно и отложить, несмотря на...

Читать далее

Комментарии:
Написать комментарий

Комментарии

Добавить комментарий